Как хорошие девочки становятся плохими? — Ты будешь что-то делать? — Мой голос сочится злом. Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт меня с этим гадёнышем. Правда, гадёныш вырос в солидного змея, с отливающей золотом чешуёй. — А надо? — Он кривит губы в насмешливой улыбке. — Ну, ты же зачем-то заказал меня? — Отвечаю с такой же насмешкой. — Не обольщайся. Мне тебя партнёр заказал, как дорогой презент. Сказал, нереальная красотка. Н-да… У него оказался извращённый вкус… — Рука с бокалом вина легла на подлокотник глубокого кресла.
— Ты будешь меня трахать? — мой голос сочится ядом.
Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт меня с этим гадёнышем. Правда, гадёныш вырос в солидного змея с отливающей золотом чешуёй.
— А надо? — он кривит губы в насмешливой улыбке.
— Ну ты же зачем-то заказал меня? — отвечаю с такой же насмешкой.
— Не обольщайся. Мне тебя партнёр заказал, как дорогой презент. Сказал, нереальная красотка. Н-да… У него оказался извращённый вкус… — рука с бокалом вина легла на подлокотник глубокого кресла. Скольжу взглядом от белоснежного манжета, схваченного золотой запонкой в виде затейливого вензеля, к самому лицу. В его тёмных глазах та же насмешка.
Эта сволочь ещё и стебётся надо мной.
— Вот и ладушки. — заставляю себя не огрызаться в ответ. Клиент всегда прав. Поднимаюсь из второго кресла. — Скажешь Марку, что я не подошла.
Закидываю тонкий ремешок сумочки на плечо.
— Сядь! — резко звучит приказ.
Я оборачиваюсь и с явным удивлением смотрю на гада.
— Ты перепутал меня с Гердой? Кстати, как она?
— Сдохла. — режет он словом. — Тебе привет передавала.
— Спасибо. — вежливо киваю.
Жаль… Хорошая была псина в отличие от своего хозяина. Отворачиваюсь и иду к двери.
— Агата, вернись и сядь! — он повторяет приказ.
Вздыхаю и оборачиваюсь у самой двери. Хорошо он устроился. Всё в этом доме пищит о богатстве и статусе хозяина. Как говорится, скажи мне, кто твой друг… Надо будет узнать, кто сдал ему этот особняк.
— Что тебе надо, Стас? — спрашиваю ровным голосом, гася в душе все эмоции.
— Поговорить. — молодой мужчина красиво наклоняет голову на бок.
— Не о чем. — снова отворачиваюсь и кладу руку на ручку.
Его голос останавливает меня.
— Я запер входную дверь.
Фыркаю.
— Ага. Пойду, проверю.
Выхожу и спускаюсь по лестнице вниз. Что ж, посмотрим, кому будет хуже. Достаю из сумочки телефон и набираю полицию. Стас выходит за мной, но остаётся на втором этаже. Он облокачивается о перила и наблюдает за мной даже с каким-то детским азартом. Я прикрываю телефон рукой, говорю с придыханием на прекрасном французском, что белый мужчина силой удерживает меня в доме. Называю свои данные, его имя и адрес.
Стас улавливает название улицы и собственное имя, вдруг понимает, что происходит, подрывается, скатывается по лестнице и вырывает у меня из рук телефон. Я кричу. В телефоне оператор тоже повышает голос, обращаясь уже к моему несостоявшемуся клиенту.
Стас подносит к уху телефон и на английском начинает объяснять ситуацию с его точки зрения. Ему почти ласково объясняют, что им плевать, что он уважаемый бизнесмен. К дому уже выдвинулась патрульная машина, и, если он не хочет неприятностей, ему лучше отпустить девушку немедленно и не причинять ей, то есть мне, любимой, дискомфорта. Ага. Я улыбаюсь. Я знаю, как работают французские полицейские. Тут тебе не там. Видели они твои регалии по телевизору. Причём, по выключенному.
Оператор приказывает ему вернуть мне телефон. Стас, скрипнув белоснежными зубами (виниры у него, что ли?), послушно возвращает мне аппарат. Оператор приказывает теперь мне включить камеру, держать так, чтобы она меня видела, и предлагает выйти на улицу в безопасное место. Да, пожалуйста! Не вопрос. Смотрю на Стаса. Насмешливо. Сейчас моё время.
Он качает головой. Бросает глухое:
— Сука… — и идёт открывать дверь.
Вот и чудненько. Не надо меня брать в заложники. Не люблю я этого. Оператор дожидается, когда я оказываюсь на улице. Говорю, что меня отпустили, и всё в порядке. В этот момент возле дома останавливается полицейская машина.
Пара шикарных полицейских, и на каком только принтере их печатают, проверяют наши со Стасом документы. Проблемы мне не нужны, как и Стасу. Съезжаем на недоразумение. Полицейские делают Стасу внушение и предупреждение. Меня предлагают подвезти до метро, но нет. Хочу проветриться. Полиция — не такси. Всё же лучше держаться от них подальше.
Пока полицейские разворачиваются, я спешу отойти от дома Стаса подальше. Чудесный тёплый вечер в Париже. Уже довольно поздно, на улицах мало людей. Я снимаю туфли на неприлично высоких шпильках, плевать на тонкий капрон, и иду босиком, стараясь обходить редкие плевки на шершавом асфальте. Захожу в какой-то сквер. Сажусь на лавочку возле небольшого фонтана. Тонкие струйки воды приятно журчат, успокаивая и утешая. Фонари уютно разгоняют густую, похожую на французский бархат, темноту.
Маленькие ночные бабочки без устали бьются в прозрачные стёкла стилизованных под старину плафонов, тщетно пытаясь прорваться к такому манящему огню и теплу. Глупые мотыльки… Я тяжело вздыхаю. Ваши жизни такие же хрупкие, как моя. Стоит только прорваться туда, что так манит, и… и всё сразу закончится. Быстро, жестоко и бесповоротно…
— Милая, ты опаздываешь? — папа неодобрительно смотрит на меня. Я же хватаю со стола всё, до чего могу дотянуться, и на лету запихиваю в рот.
— Тороплюсь, папуль! — шамкаю с набитым ртом. — Согласись, это не одно и то же.
Чмокаю папу в гладко выбритую щёку.
