Главный персонаж этого рассказа пережил весьма сильное эмоциональное потрясение в детстве, из-за которого он постоянно ищет некую идеальную женщину, существующую только в его воображении, в его снах. При этом у него есть красивая и любимая жена, но он хочет видеть в ней то, чего нет в реальности. В конечном итоге поиски и сомнения приводят его к трагическому исходу.
Глаза Алика никак не могли привыкнуть к этим ярким краскам. Даже вода в реке была необычно сизой, с переливами и оттенками голубого, красного и розового. Непонятно было, в какую сторону идет течение – в середине протока вспенивались и кружились воронки, водовороты, затягивая в себя все, что плавало на поверхности. Вдоль низких берегов тянулась голубая и черная растительность, отдельные ветви и стволы как бы двигались сами собой и время от времени окунались в воду. И над всем этим странным пейзажем стелился совершенно невообразимый оранжево-желтоватый туман, из которого то и дело выныривали маленькие птицы с длинными разноцветными хвостами.
Алик стоял на возвышении, раскинувшемся между долиной реки и низкими холмами, составляющими, по-видимому, часть предгорья, которое постепенно переходило в величественный горный массив, нависающий над планетой где-то там, куда закатывалось ее зеленоватое холодное светило. Оно еще только касалось вершин гор, но через пару часов должно было уйти совсем, и тогда настанет ночь, а вместе с ночью придет его женщина, та самая, которая существовала только в его воображении. Алик посмотрел на фотографию, которую он всегда носил с собой. Невозможно было оторвать глаза от этого гладкого причудливого тела, от странных маленьких глаз с поволокой, от золотистых волос и длинных ногтей. Так как это было ночное существо, фотография была сделана при помощи инфракрасной съемки, что придавало изображению некоторую неестественность. Каждый раз, проваливаясь в глубокий сон, Алик надеялся, что сможет рассмотреть ее как следует с близкого расстояния. И всякий раз она куда-то ускользала, растворялась в последний момент.
Небо над рекой и холмами чуть потемнело, по нему поплыли сероватые облака, за которыми тянулись белесые хвосты. Подул освежающий ветерок, растительность вдоль реки зашевелилась, заволновалась. Алик посмотрел на небо и подумал, что скоро будет дождь.
Как было уже не один раз, его начало обволакивать сладкое нежное ощущение, что сейчас наконец-то выйдет она, и он сможет прикоснуться к ней,… дотронуться губами до ее рук и ног… Какое-то легкое шевеление, то ли золотистая кожа, то ли мягкие волосы, промелькнуло рядом, Алик бросился за ним, но вместо женского тела перед ним открылся темный водоворот в реке, те самые воронки, которые он видел еще раньше, стоя на холме. Он подходил все ближе и ближе к этому водовороту – вот, кажется, в нем мелькнуло это желанное, это нежное тело, но… видение начало растворяться. Он просил, умолял, чтобы оно открыло ему свое лицо, чтобы он мог увидеть свой идеал, ради которого он готов был умереть, но видение постепенно исчезало, а он все больше втягивался в какой-то скучный темный лабиринт, из которого невозможно выбраться. Наконец все краски померкли, и он вышел из глубокого сна навстречу серому свету за окном.
Постель слева от него была пуста – Виктория уже встала и, наверное, занималась утренним туалетом. Алик откинул одеяло и с наслаждением вдохнул запах жены, сохранившийся с ночи. Ему не хотелось вставать, он готов был лежать так до бесконечности, вдыхать ее запах и мечтать о ней. Он любил мечтать, и иногда это даже доставляло ему большее наслаждение, чем осязаемое физическое тело, изгибающееся под его руками. Он встал и прошел в соседнюю комнату, где его жена была занята маникюром. Алик попытался было на цыпочках подкрасться к ней, чтобы обнять сзади, но она его заметила и замахала руками:
– Нет-нет, сейчас не надо, сядь там и не мешай. У меня уже нет времени, – сказала она и сбросила с плечей легкий халат. – Видишь, еще руки не высохли, а мне уже надо бежать.
Алик с сожалением отошел назад, не зная, что сказать. Наконец он промямлил:
– Ну, Вика, опять эти игры… Не понимаю.
– Плохо, что ты не понимаешь.
Алик громко вздохнул, запустил обе руки в свои жиденькие волосы и сказал жалобным голосом:
– Прошло всего полгода, а как ты изменилась. Ты так не разговаривала со мной раньше.
Она усмехнулась и посмотрела на него хищным взглядом: – А ты думал, что я всегда буду такой пушистой?
– Причем тут это? Просто я думал, что мы должны быть предельно откровенными друг перед другом.
Она положила одну стройную ногу на другую, пошевелила пальцами и взглянула на него насмешливо и одновременно с сочувствием:
– Иногда, мой милый, это опасно – быть откровенным.
