Теперь руки Виктории были оголены до плеч, и она еще нарочно закинула их за голову, чтобы придать своей позе полускрытую сексуальность. Алик почти боялся прикоснуться к этим простым, откровенно дразнящим и открытым напоказ частям ее тела, как будто это была какая-то недосягаемая цель, высшее наслаждение, которое может запросто исчезнуть, как только откроется ее грубая и примитивная человеческая суть. Умом он понимал, что там и в самом деле нет ничего необычного, ничего мистического, что она просто издевается над ним, над его нерешительностью и желанием видеть в ней нечто большее, чем самую обыкновенную женщину. Но сердце его, какие-то глубинные страхи и, возможно, фантазии заставляли его обожествлять эту простую плоть, придавать ей прямо-таки неземное значение, благоговеть перед ней, перед ее насмешливым пальчиком, крутившимся у самого его носа. В какие-то моменты ей было приятно такое подобострастие, но всякий раз, когда она видела его почти безумные глаза, скользившие по ее телу, ей становилось немного не по себе. Порой у нее возникала мысль, даже не мысль, а какое-то смутное предчувствие, что его безумное обожание может быстро перейти в такое же безумное желание убить ее из ревности или невозможности реализовать свои тайные желания. Именно поэтому Виктория так долго сопротивлялась и вела сложную игру, прежде чем благосклонно согласилась выйти за него замуж. Интуитивно она чувствовала или даже понимала, так как была неглупой женщиной, что за этот полный контроль над ним ей придется расплачиваться, что он, возможно, навсегда останется большим ребенком и будет бояться ответственности. Все же соблазн был слишком велик, соблазн ощущать себя такой обожаемой, такой желанной, настоящей богиней в его глазах. При всем при этом она умела трезво смотреть на вещи и понимала, что не отличается особой красотой, не обладает идеальными формами и не имеет такого достатка, который мог бы компенсировать заурядную внешность и привлечь достойного партнера. Правда, надо сказать, что в ней была скрытая сексуальность, женственность, и она умела как-то взглянуть на мужчину так, что у того захватывало дух. Лицо у нее было круглое, глаза маленькие, а губы часто складывались в капризную трубочку. Волосы она любила связывать узлом, чтобы открыть шею и выразительные плечи. Кроме того, у нее были необычайно красивые руки, которыми она могла по-матерински ласкать и гладить воспылавшего к ней мужчину.
К тому моменту, когда она согласилась выйти за Алика, ей уже было почти под сорок, а за плечами два неудачных брака. Предыдущие мужья, несмотря на их солидное положение, не вызывали в ней особых эмоций и, главное, были слишком простыми и грубыми особями, занятыми в основном своей карьерой и достижением положения в обществе и уделявшими ей внимание только по вечерам и в редкие выходные. Алик же не имел никакого положения, зарабатывал случайными статейками в журналах и проталкиванием на рынок малоизвестных художников, но был моложе ее и смотрел на нее горящим раболепным взглядом, в котором была готовность посвятить ей свою жизнь.
Ей нравилось ставить условия и видеть его готовность выполнить их только ради того, чтобы она всегда была рядом с ним. Как опытная жена со стажем, она знала, что если давать ему свою любовь не всю сразу, а частями, причем с некоторыми ограничениями, то Алик будет вести себя как преданный пес, которого всегда можно держать на коротком поводке.
