Мы прошли по деревне в надежде найти какую-нибудь информацию о здешних красотах. Пусто, деревня как вымерла. Однако увидели магазинчик – дверь открыта. Зашли. На витринах все необходимое: вино, соль, спички, крупа, овощи, фрукты… Тащить сюда продукты не имело смысла.
– Оля, оля!..
На наше приветствие вышел заспанный индеец, позвал хозяина. Купив соли и сигарет для Сереги, мы выяснили, что здесь можно посмотреть. До здешних достопримечательностей разумнее всего было бы добираться на машине. Карлос – так звали хозяина магазина – за скромную плату вызвался повозить нас на своем пикапе.
Как-то я задался вопросом: какое озеро самое высокогорное в мире? Все сайты как сговорились: озеро Титикака. Ну да, озеро популярное. Но не сказать, что Титикака произвела на меня сильное впечатление – слишком уж обжитое: по берегам пасется скот, мелководье, заросли камыша и множество садков для выращивания рыбы. Бесспорно, это самое большое озеро в Южной Америке, однако находится оно на высоте 3500 метров, Чунгара же много выше – 4517. Но и это не абсолютный рекорд. В гималайских глубинах я поднимался к озеру Тиличо на высоту 4919 метров. Более высокогорного озера я не знаю. Как бы то ни было, Чунгару стоило посмотреть. От Путре до озера 60 горных головокружительных километров.
Утром мы выехали из деревни. Почему-то Карлос счел своим долгом показать нам пещеру, где живет пума. Оставив машину на дороге, мы долго и упорно карабкались в гору. Тут я и оставил свои последние силы.
– Ну и что, мы пещеры не видели?! – возмущался Серега. – Стоило тащиться…
– Одно радует, что хозяйку не застали дома.
Но Карлос расстроился, что пумы в пещере не оказалось.
Заехав еще в индейскую деревню Паринакота, душевно попив мате из листьев коки у друзей Карлоса, мы наконец добрались до озера.
Что это с моей головой?
Я
заметил, в горах, расположенных близко к экватору, граница жизни проходит на высоте около 4,5 тыс. метров. Постепенно растительный и животный мир скудеет, выше – голые камни, пустота, и даже птицы не летают. Здесь граница жизни была резко очерчена и проходила выше береговой линии метров на 50. У воды паслись альпака, пощипывая пышные желтые пучки любимой ими травы ичу. В акварельную гладь озера смотрелись окружавшие его горделивые вулканы, главенствовал самый могучий – Паринакота. Среди тех, что я видел, идеальностью пропорций с ним может сравниться разве что наш Ключевской. В недрах земли работала кочегарка, один из вулканов дымился. Отраженные, чуть колеблемые осторожной волной снежные вершины были настолько явственны и реальны, что я начал сомневаться, что первично, где отраженное и где отражаемое; казалось вполне возможным, что материальный мир выходит из зазеркалья этого озера. И возникал соблазн войти в него, чтобы заново чисто и ясно, как эта вода, прожить жизнь.
По границе миров – амальгамной глади Чунгары – чертили угольно-черные утки-нырки с белыми, как кусочки мела, клювиками – в разгаре брачный сезон – строили гнезда, с ооружая островки из водорослей и травы.
Я чувствовал себя бесконечно усталым, к тому же донимала острая головная боль. Именно – острая. Такое ощущение, что в мозгу застряла железяка – и движение головы, или даже мысли доставляет нестерпимую боль.
На следующий день Карлос должен был нас отвезти в термы, однако он явился и доложил, что сесть за руль не в состоянии, поскольку отмечал день рождения сына. Договорились перенести поездку на следующее утро.
Весь день я провалялся в палатке.
Серега то и дело склонялся надо мной:
– Как ты?
– Имею я право выспаться раз в жизни?
– Как себя чувствуешь? Может, не стоит ехать в термы? Что мы, терм не видели?
– Таких вряд ли. Возможно, эти термы – самые высокогорные в мире.
Разумно было бы отказаться от поездки и немедленно возвращаться в цивилизацию, тем более что в моем мерцающем сознании назидательно прокручивался сценарий Иова.
Мы свалили свои рюкзаки в кузовок пикапа. В них – палатка, спальники и жрачка на пару дней, две полуторалитровых бутылки воды. От Путре до терм километров 15, но добирались не менее часа. Переваливая отметку 5 тыс. метров, мы в очередной раз зависли над пропастью, и я едва сдержал рвотные спазмы, – сомнений уже не оставалось, что термы Лауки – самые высокогорные.
Карлос уехал, обещая забрать нас на следующий день.
