– Ясно. И давно они улетели?
– Уже больше года.
Значит, одного подозреваемого можно было вычеркнуть. Хотя Армения не Марс, оттуда можно и вернуться. На всякий случай Белла сделала отметку в памяти. Когда встретится с Тороповым, попросит его проверить, не пересекал ли в последнее время Армен границу России.
– Если массаж не состоится, может быть, хотите чаю? Или кофе?
– Чай, – попросила Белла. – Если можно, зеленый. А кофе я не пью.
– Я тоже не люблю, а вот муж со свекром готовы пить кофе целый день. Пока была жива свекровь, они так и делали. Но после ее смерти варить кофе стало некому, сами мужики ленились, а я заваривала только чай. Вот они и перешли со мной на чаек.
– Значит, вы еще застали свою свекровь живой?
– А как же? Жили вместе довольно долго.
– И как она вам?
– Свекровь она и есть свекровь. Не скажу, что испытывала к ней огромную любовь, но мы ладили. Она не лезла в мои дела, а я не совала нос в ее кастрюли. Можно сказать, дружно жили.
– И никогда не ссорились? – с трудом скрывая зависть, спросила Белла.
– Так, чтобы дошло до открытого столкновения, – нет, не припомню. Несколько раз обижались друг на друга, расходились по своим комнатам, но потом быстро мирились.
Белла вздохнула. Она-то со своей свекровью находилась в состоянии войны всегда. Борьба у них то затухала, то разгоралась в полную силу. Но так, чтобы хоть пару деньков пожить в перемирии, – до этого дело не доходило никогда. В минуты обострения отношений так и вовсе, стыдно сказать, дело доходило до драк, а уж швыряние предметов и порча имущества – это было в порядке вещей.
– Не скажу, что свекровь была сущим ангелом, – продолжала Наташа. – Она бывала капризной, слишком избалована была любовью мужа. Он ведь ее буквально на руках готов был носить, не скрывал этого. Конечно, свекровь по-женски этим пользовалась. Но в то же время умела быть поддержкой и опорой всем нам. Этого у нее не отнять.
– Значит, Сергей Георгиевич любил жену?
– Очень.
– И тяжело переживал ее кончину?
– Конечно.
– А как вы думаете, ваш свекр мог винить в смерти жены своего брата?
– Но при чем здесь он? – удивилась Наташа. – У свекрови был застарелый порок сердца. Ей надо было оперироваться, но она все тянула. Боялась, что умрет на операционном столе. Как мы ее ни уговаривали, она так на операцию и не согласилась.
– А я слышала, что все произошло потому, что моя свекровь отказалась одолжить свой медицинский полис твоей.
На какое-то время Наташа замерла.
– Кто тебе такое сказал?
– Слышала.
– Это полная ерунда! – энергично взмахнула рукой Наташа. – Может, такой разговор и был, может, этот полис мой свекр со свекровью у твоих просили, только дело совсем не в этом. Мы с мужем зарабатываем достаточно, чтобы оплатить операцию даже без всякого полиса. Да там и не нужно было ставить никаких дорогостоящих клапанов или стимуляторов, нужно было всего лишь убрать помеху на пути кровотока. Это надо было сделать, если бы не каприз свекрови, убедившей саму себя, мужа и детей, что она умрет на операционном столе. В итоге она умерла, но не на операционном, а за кухонным. Как всегда и хотела.
В это время в прихожей раздался шум.
– Вернулись. Пойдем к ним!
Белла с любопытством последовала за Наташей. Ей было интересно взглянуть на человека, который был одним из близких родственников ее врагов и мог стать ее лучшим другом. Ведь известно, что нет более прочной дружбы, чем та, что родилась из противостояния общей опасности.
Сергей Георгиевич внешне очень отличался от брата. Настолько сильно, что Белла даже заколебалась, правда ли этот человек – родной брат ее свекра? Нет, сходство имелось, но трудно уловимое. В отличие от брата Сергей Георгиевич был полным, если не сказать тучным. И еще он был совсем невысоким, а Беллин свекр совсем немного недотягивал до двух метров. И самое главное, его взгляд, открытый и немного простодушный, был так не похож на выражение лица Андрея Георгиевича, уверенного в своих силах, делового, холодного человека.
Но потом Белла присмотрелась получше и поняла, что Сергей Георгиевич им все-таки родня. Ее собственный сын Герасим оказался похожим на двоюродного деда просто до чрезвычайности. Взгляд, движения, даже мимика были у них одинаковыми. Наклоняясь, Сергей Георгиевич закряхтел, точь-в-точь как Герасим, когда у него что-то не получалось со шнурками.
Подумать только, а она-то всегда ломала голову, на кого похож ее сын? На отца, конечно, на кого еще? И вот он ответ, стоит у нее перед глазами, пыхтит и кряхтит, стягивая с себя обувь. В точности как Гера. И ведь Герасим и Сергей Георгиевич даже ни разу не встречались. Вот что значит гены.
Сергей Георгиевич наконец справился с обувью, распрямился и взглянул на Беллу.
– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся он ей.
