На минуту теряется под моим взглядом, а потом его осеняет.
— Мороженое! Вот что поднимет тебе настроение! Прости, я совсем забыл!
Он уносится прежде, чем я успеваю сказать, что не хочу ничего. Ни есть, ни кого-нибудь видеть. Продолжаю подъем по лестнице, открываю дверь, когда Костя возвращается с пятью или шестью пачками сразу.
— Вот! Все тебе! — я делаю шаг в комнату, а он прислоняется к приоткрытой двери и смотрит с надеждой.
Я прекрасно понимаю, на что он надеется, но не хочу, чтобы мой первый раз был таким — после литров пива, и когда один в хмельном угаре, а другой в плохом настроении.
— Извини, но все, чего я сейчас хочу — это спать.
— Я буду спать! — обещает он и протягивает мне мороженое.
Выбираю одно наугад — быть может, любимая сладость и поднимет мне настроение. А когда встречаюсь глазами с Костей, он уже все понимает.
— Я проштрафился, да? — Он дурашливо склоняет голову. — Виноват и буду наказан?
Не могу смотреть на него без улыбки, глажу по растрепанным волосам, потом желаю спокойной ночи и пытаюсь закрыть дверь. Он ставит в проеме ногу, задерживает дыхание, быстро целует меня и уходит.
— Куда столько? — слышится голос Влада, с которым он сталкивается на лестнице.
— Маша любит мороженое! Я много купил! — хвастается Костя.
— Лучше бы ты ей купил грейпфруты.
— Она их не любит!
— Это заметно.
Ну да, как же упустить возможность еще раз проехаться по моей фигуре! Не отказываю себе в удовольствии окинуть взглядом мужчину, который уже поднялся на пролет. Пусть увидит, что я тоже от него не в восторге!
— У тебя дурная привычка подслушивать, — заметив меня в дверях, бросает холодно он.
— А у вас — следовать за мной по пятам, — говорю в той же дружелюбной манере, и насладившись проблеском удивления, как будто он сам этого факта ни разу не замечал, закрываю дверь комнаты.
Чуть подумав, щелкаю замком.
Мороженое приятно холодит ладони, и я прикладываю его к горячему лбу. Во рту неприятный привкус горечи, и я решаю, что сладкое его перебьет. Но мороженое кажется каким-то безвкусным, я машинально его съедаю, а горечь все не проходит.
Подхожу к окну и бездумно смотрю на то, как поднимается снежная вьюга, опутывая белой паутиной зеленые ели. И почему у меня такое чувство, будто я тоже ступаю по паутине? И она холодная, такая холодная, что выдержать невозможно.
С удивлением понимаю, что замерзаю, несмотря на то, что дом теплый, а окна закрыты. Снимаю с кровати плед, укутываюсь в него, подтягиваю кресло к окну и так и сижу, глядя на зиму.
Снизу доносится смех. Кто-то несколько раз стучит в мою дверь, но уходит. Мимо цокают каблуки, а следом за ними раздаются тяжелые мужские шаги. Вариантов, с кем уединилась Алина — немного. А может, это и правильно — жить одним днем. Кто захочет старую женщину? Только и останется, что вспоминать.
А что вспомню я, если и дальше буду тянуть?
Фигура и сейчас далека от модельных параметров, лет через десять при такой любви к сладкому она заплывет. И буду я вот так вот кутаться в плед, гладить кота и вспоминать о светловолосом мужчине с глазами как небо, который любил меня, которого я тоже любила, но все испортил мой страх и ненужные комплексы.
Качаю головой, удивляясь нелепым мыслям. Почему я думаю так, будто мы с Костей расстались, если мы вместе, строим планы на будущее и идем на сближение?
Бросив взгляд на обертку мороженого, прислушиваюсь к ощущениям — определенно мне плохо. Если бы мороженое было не из магазина, а хранилось до этого в холодильнике Влада, я бы подумала, что он меня отравил.
В мыслях несколько раз звучит это слово «отрава, отрава…» и тут же всплывает картинка: гостиная, смех вокруг, а напротив стальные глаза… И почти явственно ощущается дыхание мужчины, которое забивает мне ноздри, вынуждая его запомнить…
Все видится и воспринимается так ярко и четко, словно вновь происходит в реальности.
И словно подсознание пытается дать подсказку, когда именно произошло мое отравление…
Прекрасно понимая, что горечь, которую я ощущаю — это просто страхи, мысли, сомнения и дурные предчувствия, я все же спускаюсь в столовую, чтобы выпить воды. В доме тихо, свет льется только из комнаты, которую я оставила, поэтому я иду осторожно, чтобы никого не разбудить и не свалиться с лестницы.
А то хорошее будет развлечение на выходные — перелом или вывих. Интересно, Костя бы ухаживал за мной? И тут же, едва мелькает эта мысль, расплываюсь в улыбке — не сомневаюсь, что да. И кстати, если бы что-то случилось, мы бы точно вернулись в город…
Дальше я иду уже смело, полагаясь на случай и светящийся экран своего мобильного. Прохожу в столовую, набираю в стакан воды из-под крана (сомневаюсь, что Влад не установил системы очистки), и вдруг замечаю в шкафу пакетик какао и сахар. Открываю холодильник — ага, молоко у нас есть.
Достаю его, начинаю все смешивать в нужных пропорциях, чтобы вкусить напиток из детства, с улыбкой предвкушения готовлюсь поставить на плиту маленькую кастрюльку, и вдруг слышу где-то в стороне тихую просьбу:
— А мне сделаешь?
Обернувшись, направляю мобильный, и выдыхаю, рассмотрев сидящего на подоконнике Николя.
