— Да не смотри так, я же к тебе не на работу нанимаюсь. Но мне нравится твой деловой подход. Теперь я могу помочь снять тебе напряжение?
И вновь стучит пряжка ремня.
Но я уже в комнате.
Прислоняюсь к закрытой двери, пытаюсь отдышаться, пытаюсь прийти в себя, и не получается.
Почти наощупь из-за пелены перед глазами бреду в ванную, открываю кран в умывальнике и долго умываю лицо холодной водой. Пока не чувствую, что мне уже не просто пусто в груди, а холодно.
Включаю горячую воду, с удовольствием принимая легкие потоки ожога.
Поднимаю лицо и всматриваюсь в свое отражение. Художник прав: единственное, за что взгляд может зацепиться с удовольствием — это мои глаза. Сейчас они отливают холодной зеленью, как трава после утренней росы, и если не пытаться заглянуть в глубину, не видно, что трава вперемешку с колючками.
«Фригидная Машка… — память передает даже издевательскую насмешку в голосе Миры. — Толстая фригидная Машка».
Я долго вожу пальцем по запотевшему зеркалу, и вздрагиваю, когда замечаю, что выводила не узоры, а сделала надпись. Надпись, которая взламывает во мне какой-то барьер.
Читаю ее сто раз,а потом стираю ладонью кричащие буквы,которые голосом Миры насмешливо спрашивают:»А если это действительно так?»
В голове словно переключается тумблер.
Я начинаю сбрасывать с себя одежду, и снова всматриваюсь в свое отражение. Нет, не то.
Выхожу в комнату, включаю бра, приближаюсь к зеркалам гардеробной, и уверенно отхожу.
Припоминаю, что видела кое-что подходящее в ванной, переворачиваю навесные тумбочки, и все-таки нахожу. Не знаю, кто оставил здесь три большие свечи и зажигалку — возможно, Костя готовился. Ну что ж, мне тоже пора подготовиться и посмотреть правде в глаза.
Расставляю свечи по полу, зажигаю их, выключаю бра и медленно возвращаюсь к большим зеркалам, которые теперь не отпугивают отражением растерянной девушки, а манят, приглашают в них заглянуть.
Я открыто смотрю на свое отражение — да, кости не выпирают, десять кило можно было бы и скинуть. Но живота нет, ноги не толстые, целлюлит пока тоже отсутствует. Свечам, видимо, вполне нравится то, что им демонстрируют, потому что при их освещении я вполне довольна своей фигурой. А может быть, дело в ажурных белых трусиках, которые спереди выглядят скромным треугольничком, а сзади смело обнажают окружности. Бюстгальтер выгодно приподнимает грудь второго размера, образуя ложбинку.
Пытаюсь понять — может ли понравиться это тело мужчине? И понимаю, что если просто стоять, то шанс есть. А если…
«Фригидная Машка…» — слова Миры подстрекают к тому, чтобы отбросить стеснение.
Да, я никогда не делала этого перед зеркалом и в таком состоянии. Но, может, стоит посмотреть на себя другую, прежде чем предстать такой перед мужчиной. Стоит попробовать, проверить, представить его прикосновения на своем теле не только в дозволенной зоне, но и за чертой, которую мы пока не переходили.
Мои руки очерчивают грудь, потом небрежно отбрасывают бюстгальтер в сторону — так, как, наверное, это сделал бы Костя. Прикасаются к соскам, чуть тянут их, пока они не становятся двумя жесткими горошинами и тут же, добившись результата, теряют к ним интерес.
Не отрываю взгляда от темноволосой девушки, которая, сверкая зелеными глазами, чуть прикусывает нижнюю губу, в то время как правая ладонь забирается в трусики.
Ожидаемо сухо…
Не я, а девушка в отражении разочарованно выдыхает и начинает скользить пальцами по сухим складкам. Не я — она то и дело прикасается к клитору, и слегка улыбается, когда чувствует легкое возбуждение. Не я склоняю голову набок, смотрю практически не моргая, и уже уверенно и просто скольжу указательным пальцем вверх-вниз.
Я только впитываю выдох отражения, как благодарность за соучастие, за эту возможность. И продолжаю смотреть, как двигается ладонь в белых трусиках, раздражаясь на маленькую преграду и на то, что пока еще не получается. Не получается захлебнуться удовольствием, потому что все, что происходит сейчас больше похоже на механический процесс, и не более.
Прикрываю глаза, пытаюсь подумать о Косте, вспомнить его глаза, представить, что это он ко мне прикасается. Увы, лица мужчины не видно, я просто представляю руки и более жесткие и ненасытные пальцы, чем у меня. Поэтому тру сильнее. И чувствую, что если сделать так еще несколько раз, возможно, всего пару движений, разрядка наступит. Тупая, холодная, но она даст простое освобождение и позволит наконец вырваться застывшему на губах стону.
Еще немного…
Еще несколько раз, и…
«Фригидная Машка…» — воспоминания вырывают меня из потока грез, в котором я пребываю.
И я открываю глаза.
И вижу в зеркале не только отражение разочарованной девушки, которая до боли прикусывает губу.
Я вижу, как в нем отражается мужской силуэт.
Черные волосы, черный взгляд, черные брюки — слишком большой контраст с отражением белого в зеркале. Даже лицо из-за игры свечей кажется темным и напряженным. Разве что белый свитер на мужчине это как-то смягчает.
Он не двигается.
И кажется мне не реальностью, а игрой свечей и зеркал.
