Влад не может быть здесь — его сейчас ублажает блондинка. Он просто не может…
И в то же время я чувствую, как скользит по мне мужской взгляд, задержавшись на полушариях сзади, переместившись к груди и соскам и плавно, не торопясь, опустившись к треугольнику белых трусиков.
Взгляд застывает на них, становится настолько пронзительным, как будто он хотел бы в них заглянуть, посмотреть, с чем играют мои пальцы.
Он не делает ни единого движения, но у меня ощущение, что этот взгляд опутывает меня паутиной и подтягивает к себе достаточно близко, чтобы я уловила нотки дорогого одеколона, вдохнула бриз, надкусила грейпфрут и продолжила с новой силой.
И как будто именно этих ноток и не хватало, чтобы свежей волной нахлынуло возбуждение.
Мне нужно всего несколько движений рукой, чтобы эти муки закончились, чтобы взорваться, чтобы совершить небольшой полет на планету порока и удовольствия.
Движения руки становятся сильнее, уверенней, потому что я смотрю в отражение и вижу там пальцы мужчины, которые точно брали бы жестко, чуть царапая нежную кожу часами.
И они бы вошли…
Наверное, так? Я пробую чуть проникнуть внутрь и выгибаюсь дугой.
С губ срывается стон.
Мужчина не двигается, он безучастен. Все, что он делает — просто смотрит на то, как двигается девушка в зазеркалье. Его взгляд неотрывно следит за каждым движением, как будто подбадривая, уговаривая ее закончить то, что она начала.
И не я, а незнакомка из зеркала продолжает, потому что не может остановиться. Потому что ей нужны эти несколько движений, чтобы закончить, чтобы взорваться и посмотреть на другой мир изнутри…
Еще один стон, жадный, чуть хриплый, срывается с ее губ, когда наслаждение пронизывает горячей волной. И я вторю ей, чуть дрожа.
Какое-то время пытаюсь прийти в себя, а потом выныриваю из дурмана, в котором мне мерещилось невероятное, убираю руку из трусиков, смотрю на свое отражение, в котором лихорадочно отражается зелень и страсть, и…
И вижу, как медленно закрывается дверь за уходящим мужчиной, который уносит с собой не только запах моря и цитрусовых, но и мой оргазм, который мы с ним разделили.
Свечи отмечают дрожью его уход, тянутся к двери, словно умоляя вернуться, а я обессиленно сажусь на кровать. Потом обматываюсь покрывалом до самого подбородка и пытаюсь унять дикое сердцебиение и нахлынувший стыд.
Не могу понять, как такое случилось…
Не могу до конца осознать, что это случилось…
Он смотрел. А я позволяла. Могла сбежать, могла закричать, могла спрятаться, а я наоборот распахнулась.
Щеки пылают, тело как непослушная вата, в ушах тихий шум.
Я подхожу к окну, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу и пытаюсь хоть чуточку успокоиться.
То, что произошло…
То, что…
У меня нет объяснений. И я понятия не имею, как смогу посмотреть Владу в глаза. Наверное, единственный выход — это бежать, хотя бы сейчас…
Он и раньше считал, что я — неподходящая партия его брату, а теперь…
Наверное, он у него. Рассказывает ему, смеется, они обсуждают…
Я так ожидаю услышать гневные шаги Кости, что поворачиваюсь к двери и жду. Жду, когда он ворвется в комнату, начнет обвинять. А мне ведь даже возразить ему нечего.
Нет оправданий. Нет объяснений.
То, что я принимала образ Влада за игру свечей и зеркал — смешно. Даже если скажу этот бред, он обвинит меня в том, что я фантазирую о его брате. В то время как отказываю ему.
Именно так это и выглядит.
Я не буду искать оправданий, потому что их нет. Не буду ждать, когда меня выгонят, я…
Слышу шаги и застываю, покрывало, кажется, даже на голове, потому что мне душно.
Я жду появления Кости, жду, что меня выставят за дверь с таким же позором, как выставили Романа, жду криков, разоблачения.
Но ничего этого не происходит.
Шаги стихают у комнаты справа, я понимаю, что это Влад зашел в свою комнату. А где же Костя? Почему его все еще нет? И почему Влад ушел? Он ведь мог посмеяться, мог сказать что-то едкое, чтобы меня растоптать.
Мог.
Но почему-то не сделал.
И шаги… я понимаю, что они были со стороны лестницы, а не со стороны левого крыла.
Он не был у Кости.
Не был.
Но почему? Это ведь прекрасный шанс от меня избавиться.
Я мучаюсь этими мыслями до утра, и как итог, в отражении вижу уже не вполне симпатичную девушку, а вампира с красными глазами и потерянным взглядом. Темные круги скрывает слой пудры, а вот глаза спрятать, увы, не получится.
Одевшись, смотрю на чемодан со своими вещами — не помню, когда успела его собрать.
Рассвет пробивается в окна, дом просыпается тихими голосами, а я все еще жду выяснений.
Я настолько на взводе, что подскакиваю и смотрю на дверь, когда слышу какой-то звонок. И только спустя минуту осознаю, что это мой телефон, который лежит на кровати.
— Да? — ожидая любого подвоха, отвечаю с опаской.
