Перевожу дыхание и успеваю договорить до того, как Костя снова окунет меня в болото из обиды и гнева.
— Признаю, что теперь я бы сказала — «спасибо».
— Оригинальный способ выразить свою благодарность, — усмехается язвительно Костя. — Доходчивый. Тому, неизвестному, тоже будешь отсасывать?
Я ставлю на скамью чашку с чаем, поднимаюсь, приближаюсь к мужчине, который решает: то ли отшатнуться, то ли наброситься, и открыто встречаю взгляд неба, к которому я когда-то хотела подняться, не подозревая, что приятней ходить по земле — слаще, хоть и греховней.
— Если я хоть что-то рассмотрела тогда в тебе правильно… — говорю едва слышно, потому что вижу, как к нам направляется Влад, а этот разговор для двоих. — У тебя тоже есть гордость. И сила духа. Более того, я уверена, их достаточно для того, чтобы перестать заглядывать в прошлое и в чужую кровать, а увидеть себя самого. 18e77a3
Костя слушает жадно, кажется, даже задерживает дыхание. Как будто для него имеет значение, что думает о нем та, которую он презирает.
— Я не верю, что маленький озлобленный мальчик, у которого отобрали игрушку, а потом он ее перерос, но все равно тянется, едва видит похожую... тянется, только чтобы сломать... — говорю со злостью, ожесточенно, с толикой отчаяния и надежды, которые не пытаюсь скрывать. — Не верю, что это ты, Костя. Или я ошибаюсь во всем?
Он молчит.
Я обминаю его, выхожу из беседки, абсолютно не чувствуя ног от внезапной слабости. И не представляя, как реагировать на мужчину, который несется ко мне ураганом.
Чужой мужчина, и в то же время...
Я прижимаюсь лбом к его груди, когда он оказывается рядом.
И, как бы кощунственно это не звучало, я понимаю, что вот так, когда на моей спине руки мужчины, который когда-то ужасал меня одним своим взглядом, мне не страшны ни пустой гром, ни молнии, срывающиеся с угрюмого неба.
И именно это пугает меня сильнее всего.
Мне хочется запереться в комнате, закрыть окна жалюзи и закрыться самой изнутри, потому что невыносимо видеть человека, которому причинила боль, невыносимо слышать его искусственный смех и обжигаться, едва встречаются взгляды.
И это он не знает причины, по которой я здесь нахожусь…
Я и сама знаю лишь ту, что виднеется на верхушке. Ту, за которую я ухватилась. Но теперь мне кажется, этот айсберг гораздо-гораздо больше и глубже.
Влад снова отвлекается на незнакомых мужчин. Они спускаются с крыльца, о чем-то переговариваются с хозяином дома и уходят, бросая на меня странные взгляды. Такое ощущение, что все-таки есть еще люди, которые знают то, что объединяет меня и старшего Тихонова, потому что так не смотрят на чужого, незнакомого человека, который тебе безразличен.
— Маша, — отвлекает меня от странных людей голос Светланы.
Она улыбается, поправляет поводок неусидчивого чау-чау и нерешительно предлагает:
— Может, пока прогуляемся? Влад говорил, что до нашего приезда вы планировали прогулку.
Я осматриваюсь, думая, что она имеет в виду пройтись по аллее вокруг дома, но девушка заразительно смеется.
— Не здесь, по лесу, — кивает на высокий забор, где дорогу обступают не только другие дома, но и высокие деревья.
Пожалуй, именно очередной взгляд Кости подталкивает меня к тому, чтобы согласиться. Несмотря на подозрения, что его невестой двигает не желание выгулять пса, а еще один разговор, который вряд ли мне тоже понравится.
Она за нас двоих обещает мужчинам, что мы ненадолго, и мы выходим с ней за ворота. Практически сразу уходим с асфальта, уступая его редким машинам, и углубляемся в чащу. Поначалу идем по тропинкам, мимо красивых лавочек и беседок, а потом заходим все глубже и глубже.
Вокруг нас крутится пес, сверкая белым хвостом и крупными лапами, гоняется за юркими белками. А мы идем молча, словно два человека, которым комфортно молчать. Не успеваю подумать об этом, как слышу голос Светланы:
— Я знаю, что у тебя погибла подруга. Костя сказал. У меня никогда подруг не было — так, знакомые девочки из благополучных семей, отцы которых имели деловые отношения с моим папой. И я подумала… Маша, станешь моей подругой?
Я как раз делаю вдох, втягивая в себя запах окружающих елей, и едва не давлюсь свежим воздухом. Чуть откашливаюсь, недоуменно смотрю на Светлану, не зная, как объяснить ей. Меня здесь скоро не будет. У меня были отношения с ее женихом, да и сейчас они есть, просто не любовные, а кошмарные.
— Дружба не завязывается просто так, — выдаю нейтральное пояснение.
Светлана чуть морщится, прижимает руку к правому боку, делает несколько выдохов и идет дальше вперед, как ни в чем не бывало.
— У тебя все нормально? — не выдерживаю я неизвестности.
— Вот, — улыбается победно она. — Ты обо мне уже беспокоишься! И это ты меня еще не знаешь, а когда познакомимся ближе, точно подружимся! Я чувствую людей!
— Боюсь, у нас не будет времени узнать друг друга получше, — все-таки признаюсь я.
Пропетляв культурными тропинками, мы идем по практически дикому лесу, шурша листьями, иглами, шишками, изредка замечая шляпки грибов. Дороги уже не видно, и я оглядываюсь — не слишком ли далеко зашли.
