— У моих родителей здесь дом, — заметив мое волнение, успокаивает Светлана, — так что я хорошо знаю эти места. И поверь, туда, куда я тебя веду, стоит зайти. Тебе понравится.
— Тоже чувствуешь?
— Да, — награждает меня милой улыбкой, снова едва заметно морщится, но глубоко выдыхает и берет контроль над эмоциями.
А вот я их сдержать не могу, когда мы выходим к голубому озеру, окруженному рыжей осенью по берегам. Где-то вдали плывут утки и даже белые лебеди, которые не боятся, что их потревожат. Если здесь и бывают люди, то изредка, в солнечную погоду, в тепло, а сейчас природа предстает первозданной, нетронутой.
— Я знаю, что вы с Костей встречались, — говорит Светлана, глядя не на меня, а на водную гладь, потому что так нам обеим проще начать с самого главного.
Но потом она разворачивается и смотрит в глаза. Очень доверчиво, искренне, понимающе и с явной ноткой сочувствия, которая выжигает внутри меня узоры раскаяния куда болезненней, чем взгляд Кости.
— Но я не ревную: ты еще тогда выбрала Влада, — добавляет она. — Я знаю, что Костя еще не может простить этот выбор. Но я… Маша, ты не подумай. Я не осуждаю тебя, ни в коем случае! Ты увидела Влада, между вами вспыхнули искры — так бывает.
Из ее мягких слов я делаю вывод, что Костя ей не рассказывал всего. Возможно. Просто дал понять, кто я такая, чтобы в будущем между ними не было недоразумений и тайн.
— Это жизнь, и я пока не встречала идеальных людей, — Светлана осторожно гладит меня по предплечью, словно уговаривая не возражать, поверить в ее версию прошлого. — Маша, я рада, что так случилось. Понимаешь? Благодаря тому, что ты не держалась за мужчину, который тебе не подходит, я встретила Костю. И мы с ним поженимся.
Ее лицо светится счастьем, и я с трудом замечаю легкую тень, которая мечется в ее взгляде.
Я не хочу омрачать ее радость, но вопрос вырывается самовольно:
— Когда?
— Не знаю, — она беспечно пожимает плечами, вздыхает влюбленно. — Мы с ним уже чуть больше, чем полтора года, и вот, возможно, когда будет ровно два года как мы познакомились… Мне кажется, это будет удачная дата. Она точно запомнится. Ты так не думаешь?
Единственное, о чем я думаю в этот момент — что ее слова о том, чтобы приурочить событие к какой-то памятной дате принадлежат ее жениху, а не ей. Влюбленной девушке все равно когда стать еще ближе к дорогому ей человеку. И если бы он предложил расписаться завтра, вряд ли она бы сказала: «Нет-нет, давай подождем, когда пробьют куранты в Новогоднюю ночь».
Хотя, может быть, я ошибаюсь.
Может быть, на этот раз действительно совпали две идеальные половинки.
И, конечно, я не стану вносить смуту в их отношения. Хватит. Так намутила, что саму временами мутит — от себя, от ситуации, от того, что только растягиваю ее и ищу предлоги, хватаюсь за них.
Светлана тяжело выдыхает, и смотрит так, будто хочет обнять меня. Возможно, не делает этого, лишь встретив мой взгляд.
— К тому же, твой выбор не изменился, Маша, — добавляет она с улыбкой, — и видно, что у вас с Владом серьезные чувства, и…
Я хочу возразить. Хочу спросить у нее — помнит ли она о невесте старшего Тихонова, хочу узнать, что она думает о подруге, которая стала разлучницей — не страшно ли ей общаться с такой, приближать к себе. Но не успеваю издать даже звука, когда слышу стон. Протяжный, болезненный.
И с ужасом в полном оцепенении смотрю на то, как меняется красивое лицо девушки на маску отчаяния, как она прячет взгляд, тяжело дышит, рвано, скручивается улиткой и с длинным стоном валится у моих ног.
Я склоняюсь над ней, заглядываю в ее лицо, пытаюсь поднять, но ей становится хуже с каждой секундой. Она только стонет, озирается вокруг, возможно, даже не замечая меня, и держится ладонью за правый бок.
Догадка стреляет молниеносно — аппендицит. Быть может, и нет, но ей в любом случае нужна помощь. Надеюсь, аппендицит, не хочу думать, что это болезнь, с которой бороться нельзя. Потому что такой светлый луч должен исправить то, что сделала я…
Должен.
Не знаю, сможет ли кто-то еще пробиться через ожесточение Кости.
Не хочу представлять, не хочу думать об этом сейчас. Даже если у них ничего не получится, я не хочу, чтобы ей было больно.
Ныряю руками в карманы куртки, и только когда не нахожу телефон, понимаю, что оставила его в доме.
— Света, — пытаюсь докричаться до девушки через ее боль, — Света, у тебя есть телефон?!
— Есть, — пытается выдавить улыбку, но она быстро гаснет, — в машине у Кости.
Я подскакиваю, осматриваюсь, и понимаю, что кричать с призывом о помощи бесполезно — вокруг ни души. Даже лебеди, почуяв неладное и свою бесполезность, плывут к дальнему берегу. Пес мечется возле хозяйки, поскуливает, пытаясь поднять ее влажным поцелуем горячего языка.
— Света, держись — бормочу я бессвязно и обещаю полную чушь в таких обстоятельствах. — Света, я приведу помощь, слышишь?
Она улыбается, едва заметно кивает. Она искренне верит, что я это сделаю. А я даже понятия не имею, как далеко мы зашли — полчаса это долго от дома Тихоновых? И в какую сторону мне бежать…
— Света, где их дом? Света?! — умоляю ее немного помочь.
