В восемнадцать лет, после первого выступления в любительском спектакле (давали «Горе от ума»), Мейерхольд записал в дневнике: «У меня есть дарование, я знаю, что мог бы быть хорошим актером».
Он и стал актером, но не просто хорошим.
Учился Мейерхольд в театральном училище у Немировича-Данченко, куда был принят сразу на второй курс. Внешность Всеволода была весьма специфической, а потому на «благородные» роли он не годился, но педагоги очень ценили его упорную работу над собой, чувство сцены и внутреннюю энергию. За четыре сезона в МХТ он сыграл 18 ролей. Ему удавались и комические, доходившие до буффонады роли, и по-настоящему трагические. Сам он любил играть чеховских Треплева из «Чайки» и Тузенбаха из «Трех сестер».
Но, как это часто бывает, у ученика и учителя случился конфликт – Мейерхольд обиделся, что Немирович-Данченко поручил желанную им роль другому актеру. Всеволод не то что обиделся, он разозлился. И решил доказать всем и вся, что может и сам создать театр – не хуже Немировича. Он даже продумал особую творческую программу.
Немирович-Данченко считал, что эта программа – «какой-то сумбур, дикая смесь Ницше, Метерлинка и узкого либерализма, переходящего в сумрачный радикализм. Черт знает что! Яичница с луком. Это сумятица человека, который каждый день открывает по нескольку истин, одна другую толкающих».
Но Мейерхольд, действительно собрав труппу, никаких программ в жизнь не воплощал и представлял вполне традиционные спектакли. Это уже много позже он стал реформатором. Театральные реформы и сценические опыты – Мейерхольд использовал традиции народного искусства театра площадей, в частности, итальянской комедии масок – прославили его на весь мир. Мейерхольда именовали «пророком театральной Мекки», то есть Москвы. Его псевдоним – Доктор Дапертутто, – взятый из сказок Гофмана, был известен всем без исключения любителям театра.
«Театр имени Мейерхольда – самый удивительный, неповторимый, невозможный единственный на свете», – писала пресса. Спектакли Мейерхольда обсуждали на специальных диспутах, а газеты восклицали: «Вперед 20 лет шагай, Мейерхольд, ты – железобетонный атлет – Эдисон триллионов вольт!» Студенты скандировали на спектаклях: «Левым шагаем маршем всегда вперед, вперед! Мейерхольд, Мейерхольд наш товарищ! Товарищ Мейерхольд!»
В 1923 году ТИМ (Театр имени Мейерхольда) был на пике славы вместе со своим создателем. Знаменитому режиссеру шел сорок девятый год. И в это время он познакомился с Зинаидой Райх.
Мастер влюбился, словно в первый раз, он буквально утонул в этой любви. С этой поры в его жизни воцарилась Она – любимая ученица и любимая женщина. Она была моложе Мейерхольда почти на двадцать лет, и о карьере актрисы не мечтала. Много лет она работала в газете, одно время была замужем – за Сергеем Александровичем Есениным. У нее было двое детей от Есенина – дочь Татьяна и сын Константин. Да и у самого Всеволода Эмильевича от первой жены – Ольги Мундт – было трое детей, которых он, естественно, содержал…
Родилась Зинаида в 1896 году, детство провела в городе Орле. Отец ее – силезский немец Август Райх, ставший в православии Николаем – работал машинистом паровоза и был активным членом РСДРП. А мать Зинаиды – из обедневшего дворянского рода – занималась домом. Из гимназии девушку исключили за связь с партией эсеров. Она уехала в Петроград, где окончила курсы и поступила на работу в эсеровскую газету «Власть народа».
Именно в редакции газеты Райх встретила первого мужа – тогда еще начинающего поэта. Было это весной 1917 года. Он пришел такой светлый, улыбчивый, задорный, а она была молода, остра на язык и очень хороша собой – классически правильные черты лица, матовая кожа, смоляные волосы. Им было так хорошо вдвоем, что они решили пожениться.
Поначалу семейная жизнь складывалась гладко и хорошо, но это было недолго. Есенин был ревнив. Постоянно искал в вещах жены письма ее гипотетических любовников. Потом на него стали наседать его приятели, недовольные, что у них «отобрали» дружка. Зинаида им откровенно не нравилась, и они порой чересчур открыто об этом говорили.
Анатолий Мариенгоф с такой неприязнью пишет о Райх, что складывается впечатление, будто он люто ревновал своего друга. Мариенгоф, по его собственному признанию, называл Зинаиду Николаевну – «эта дебелая еврейская дама». Его не смущало, что ее отец был немец, а мать – русская.
Есенин стал обращаться с женой грубо, пустился в загулы, а приходя домой в невменяемом состоянии, бил ее. Не выдержав «радостей семейной жизни», она ушла от него, будучи беременной вторым ребенком.
Об этом уходе все тот же ироничный и злой на язык Мариенгоф писал в своем «Романе без вранья»: «Нежно обняв за плечи и купая свой голубой глаз в моих зрачках, Есенин спросил:
– Любишь ли ты меня, Анатолий? Друг ты мне взаправдашний или не друг?
– Чего болтаешь!
