– Мы уже обсуждали это с моими юными подругами. Мисс Вортекс может написать Тео о том, что ждет ребенка, и назначить свидание в домике, где они встречаются. Мы подозреваем, что Годфри удается читать письма, предназначенные брату. Он, без сомнения, подкупил слуг Теобальда и не оставляет без внимания ни единого шага, сделанного Тео.
– Я понял вас, – главный констбель Грейтон тут же загорелся новой идеей, да и Хоукли встретил ее благосклонно.
– В самом деле, поступить так, как вы советуете, будет весьма разумным. Годфри ничего не заподозрит, если его брат будет вести себя как обычно. Остается только обеспечить засаду в домике мисс Вортекс и не спускать с нее глаз во всех других местах – что, если преступник захочет настигнуть ее где-то еще, там, где ему покажется более удобным и безопасным?
Слова судьи нашли одобрение у Грейтона, и оба джентльмена откланялись, чтобы все продумать без леди, которые, хоть и оказали расследованию неоценимую никакими мерками помощь, все же могли помешать благородным мужам творить историю.
Эту и последующие две ночи Бет провела в комнате Кэтрин. Девушки спали на одной кровати, тщательно заперев окна и дверь, а миссис Дримлейн под предлогом своей бессонницы то и дело прогуливалась по коридору, имея при себе колокольчик, чтобы позвонить в случае чего. Мистеру и миссис Лофтли пришлось сказать, что мисс Вортекс скрывается от кредиторов своего отца, и добрые супруги были рады приютить бедняжку. В проулке напротив «Охотников и свиньи» и на заднем дворе дежурили констебли, за подъездной аллеей и садовой тропинкой в поместье Уорренби также следили полицейские.
Грейтон попросил выделить ему людей в соседних городках графства и, после некоторых колебаний, сообщил о своем плане в Лондон. Ему не хотелось отдавать лавры столичному начальству или, хуже того, быть осмеянным, если окажется, что все предположения, сделанные старухой и двумя девицами, окажутся ошибочными. Но Грейтон не был глуп и самонадеян и хорошо понимал, когда следует действовать самому, а когда незазорно просить помощи.
К его тайной радости, из Лондона не прислали соглядатая, лишь некоторые более или менее полезные инструкции и требование держать весь план в секрете, чтобы не скандализировать приличное общество. Этим требованиям главный констебль Грейтон охотно готов был следовать.
Наконец, по его мнению, все было готово. Бет и Кэтрин одинаково побледнели от нетерпения, того и гляди, круглые щечки мисс Хаддон станут такими же острыми, как у мисс Вортекс, грустно пошутила миссис Дримлейн утром решающего дня.
Бетси в сопровождении Кэтрин тайком прошмыгнула в домик, снятый Теобальдом, и нашла там две записки с предложением устроить свидание не позднее начала будущей недели – супруга Теобальда как раз уехала на несколько дней навестить кузину.
Бет краснела, читая в присутствии Кэти эти записки, и Кэтрин чувствовала себя неловко, но совместные переживания и планы сблизили девушек. А Кэти к тому же сильно повзрослела за прошедшие месяцы и, пусть и не по своей воле, становилась все менее легкомысленной, что обрадовало бы ее мать и озадачило бы отца.
В крошечной комнатке, где были, однако, удобные и красивые кресла и столик, Бетси написала письмо Теобальду Уорренби, в котором в своей обычной резковатой манере сообщала, что предмет их сделки появится на свет примерно через восемь месяцев. Обсудить все подробности, имеющиеся на текущий момент, Бет предлагала во время встречи в этом милом домике. В любой подходящий для этого вечер, она будет ждать каждый день!
Девушки вместе отнесли письмо на почту и благополучно вернулись в «Охотников и свинью», где весь вечер рассуждали о том, как вести себя Бет, если сперва к ней явится восторженный Теобальд Уорренби.
Миссис Лофтли уже не раз ворчала на обеих помощниц, проводивших, по ее мнению, слишком много времени за разговорами между собой и с миссис Дримлейн. Даже визиты судьи Хоуксли и главного констебля Грейтона не оправдывали безделья теперь, когда с наступлением весны количество постояльцев в «Охотниках и свинье» хоть немного, но все же увеличилось. И кое-кто из них желал пощекотать свои крепкие нервы, повстречав привидение мисс Морвейн. В «Зале фей» теперь пила чай не только миссис Дримлейн.
На следующий вечер, по мнению Грейтона, кто-либо из братьев Уорренби уже должен был прочесть письмо мисс Вортекс.
Бет направилась в свое гнездышко ожидать любовника или убийцу, один из полицейских спрятался в чулане, другой затаился в крошечном дровяном сарае, а третий занял место у чердачного окна, чтобы сверху увидеть появление гостей.
Кэтрин весь вечер не находила себе места, да и ночью не смогла заснуть, как и миссис Дримлейн. Во всем городе лишь они двое, кроме полицейских и судьи Хоуксли, знали о том, какое томительное, опасное ожидание скрывается за высоким забором домика, расположенного рядом с богадельней.
