– О, надеюсь, я не напугал вас, дорогая мисс Вортекс! Ваша дверь была незаперта, должно быть, вы ждали Теобальда. – Годфри Уорренби, в дорогом плаще и небрежно повязанном шелковом шарфе, казалось, только вышел из театра, которого в Кромберри отродясь не было. – Мой брат очень занят, его супруга… плохо себя чувствует, и Тео попросил меня навестить вас и узнать, есть ли у вас все необходимое теперь, когда…
– Как это мило, заботиться о моих удобствах! – девушка улыбнулась смущенно и вместе с тем радостно. – Может быть, вы присядете, а я приготовлю чай?
– Что вы, мисс Вортекс! Присядьте, вам не стоит беспокоиться и утруждать себя! Я сам могу позаботиться о себе. – Мистер Уорренби провел рукой по рыжеватым волосам и оттопырил полную нижнюю губу. – У вас довольно жарко, если позволите, я сниму плащ!
– Конечно, прошу вас! – Бет снова опустилась в кресло и смотрела, как Годфри снимает плащ и разматывает шарф. Он положил плащ на соседнее кресло, а шарф в рассеянности продолжал держать в руках, позабыв о нем.
– Так, значит, у меня скоро появится племянник. – Улыбка стала на мгновение хищной, но тут же вновь расцвела приветливостью и заботой.
– Не так уж скоро, мистер Уорренби. – Девушка опустила взгляд, смущаясь от этих расспросов. – Пройдет еще много месяцев, прежде чем я…
– Я беспокою вас своей болтовней, прошу простить меня. – Годфри, похоже, не собирался садиться. – Но вы должны понять, этого события мой брат ждет уже более двадцати лет, его волнение передается и мне. В нашем доме так давно не слышали милого детского лепета…
– Да-да, я знаю, ваш брат говорил мне, как бы ему хотелось стать отцом…
Скулы мужчины напряглись, но тон оставался любезным.
– Надеюсь, вскоре его мечта сбудется. – Младший Уорренби огляделся по сторонам, небрежно поглаживая мягкую ткань шарфа. – Так чего бы вы хотели, мисс Вортекс? У вас достаточно вкусной и питательной еды? Надеюсь, вас осматривал врач? Я бы хотел, чтобы все прошло благополучно…
– Доктор Макферсон сказал мне два дня назад, что беспокоиться решительно не о чем. – Девушка опустила голову едва ли не к самым коленям – мыслимо ли разговаривать с посторонним джентльменом о таких вещах!
– Я рад это слышать, милая моя мисс Вортекс! Очень, очень рад! Поверьте, вы всегда можете рассчитывать не только на помощь моего брата, но и на мое участие!
Годфри слегка прошелся по комнате, оглядывая обстановку. Бет чуть приподняла голову и наблюдала за ним, не глядя в глаза.
– У вас здесь очень мило, вижу, братец позаботился, чтобы ваше гнездышко было уютным, – заметил Уорренби, подходя к небольшому шкафчику с книгами, стоявшему почти за спиной у Бет, возле двери в коридор, ведущий к спальне и крошечной кухне. Поигрывая шарфом, Годфри в неярком свете лампы попытался рассмотреть надписи на переплетах.
Бет было неудобно смотреть на него, она попыталась вывернуть шею, чтобы видеть своего гостя, но тут же поморщилась и откинулась затылком на вышитую салфетку, украшавшую спинку кресла.
– Мистер Уорренби очень добр ко мне, он знает, что я люблю красивые вещи, но прежде не могла их себе позволить, – сообщила она.
– Тео – щедрый человек, а у вас, как я вижу, отменный вкус. – Ладонь мужчины легла на спинку кресла недалеко от головы девушки и слегка нажала. – Какая замечательная ткань, мебель в нашей гостиной выглядит почти так же, вот этот узор повторяется.
Пальцы чуть сдвинулись, указывая на бледно-сиреневый цветок, и Бетси пришлось повернуться, чтобы посмотреть.
Она еще не закончила движение, как узкая полоска мягкой шелковой ткани, ставшая мгновенно острым лезвием, сдавила горло, а жесткая ладонь надавила на затылок, заставляя прижать подбородок к шее. Дыхание перехватило, и Бет подумала: «Так вот как все было с Дженни Морвейн, он точно так же зашел сзади…»
Сквозь охватывающую ее панику и розоватое сияние перед глазами Бетси вспомнились слова судьи Хоуксли: «Не пытайтесь сопротивляться, если окажетесь застигнуты врасплох. Поднимайте шум, и вас услышат!»
Ее пальцы все еще сжимали книгу, и Бет из последних сил запустила ее в сторону двери. Звук падения должен быть слышен полицейским, иначе она погибла!
Грохот разбившейся вазы, которую до этого чуть не уронил Уорренби, показался ей лишь глуховатым шумом, заглушаемым звоном в голове. Было больно, невыносимо больно… Почему она не может кричать?
Звук еще одного удара, на этот раз за спиной, показался ей едва слышным. Но рука, давящая на затылок, исчезла. Еще один удар, вскрик, и шелковая лента вялой змеей сползла ей на грудь.
– Мисс Вортекс! Дышите, дышите! – Другой голос, резкий, спасительный голос!
И тут же:
– Годфри Уорренби, вы арестованы за покушение на убийство мисс Вортекс!
– А также за убийства мисс Грин и мисс Морвейн! – еще один голос, тоже знакомый, но у Бет слишком болит голова, чтоб она могла вспомнить, кто же это.
Придушенные проклятия и звуки борьбы за ее креслом она уже не услышала, лишившись чувств.
– Ну же, очнитесь, мисс! – Кто-то слегка тормошит ее, резкий запах нюхательных солей напоминает о богадельне. – Вот так, она приходит в себя!
