– Малыш, пожалуйста. Ма… Где? Ну я же тебя просила подождать! Ма… Иди домой. Какой ещё туман? Домой, сейчас же. Я скоро буду.
Яна заканчивает вызов и с раздражением, которое лично к Юре не относится, смотрит на мужчину.
– Угу, оценил, – кивает он. – Дерматоморфинг гениальный, быстрый. А все равно не то.
– Да почему?
Юру наклоняется вперёд, собирает пальцы в щепотку и приоткрывает рот. Тишина.
– У меня в голове вата, – Юра сглатывает и переключается на ор: – Гуревич! Где кофе?! Ты его дыханием варишь?! И давай следующую!
– Да почему не то? – с заметной обидой спрашивает Яна.
– Нарочито.
– Вы издеваетесь?
– Дамочка, полегче. Да, нарочито. Увы… Собирайтесь, прошу вас, мне надо посмотреть остальных.
– 'Дамочка'? 'Птица'? Вы себя-то видели, сударь?
Юра мрачнеет.
– Так, мне это уже надоедает. Хотите с дронами уйти?
– Жажду.
– Ок. 'Птица'. Будет вам дрон.
Юра поднимает глаза к потолку, собираясь заорать, но Яна вдруг хватает что-то с пола и швыряет в сторону мужчины. Дрязг, звон стекла. В спину Юры ощутимо дует.
– Да пошёл ты со своей охраной.
– Выкинуть вас лично?
В кабинет стучат, ручка поворачивается. Яна резко поднимает стул для посетителя и кидает в дверь. Грохот, испуганный крик снаружи. Яна, злая, страшная, но со своим обычным лицом, с обычной внешностью, поворачивается к Юре и коршуном нависает над ним.
– Выкинь. Попробуй.
Они пристально смотрят друг на друга. Дверь дёргается, в дверь колотят, но, видимо, на этот раз уже заело замок. Юра опускает взгляд, и лишь тогда Яна отворачивается. Она нарочито медленно собирает вещи и так же, медленно, преображается: делается спокойной и радостной, бросает весёлый взгляд на мужчину.
– А теперь как?
Юра фыркает. Поднимает руку и снова фыркает.
– Гуревич! Следующую пока не веди! Кофе только сделай уже! Как человека тебя прошу!
Яна добирается до туфель и с удивлением смотрит на правую, из которой натекла кровь. Юра этого не замечает, только озадаченно кивает самому себе, пока выводит проекцию договора и кидает на сторону посетителя.
– Условие одно: ехать сейчас. Актриса рассорилась с режиссёром, все стоит из-за одной дуры.
Яна замирает.
– Сейчас ехать и сниматься?
Он трёт глаза.
– Вам роль нужна или нет?
Яна сглатывает и пристально смотрит на договор, парящий неоновым призраком над столом из кокоболо. Она приближается, читает. Облизывает губы, приоткрывает рот. Поднимает указательный палец, чтобы поставить подпись – и тут раздается гудение.
– Мам! Это твой ребёнок…
Яна смотрит в сторону, затем обратно на договор. Убирает прядь волос за ухо, поднимает палец еще выше. Записанный голос не унимается.
– Господи!
Яна достаёт телефон и принимает вызов.
– Малыш, пять минут. Ма… Что? Ты что, серьёзно? Ты рядом с домом?
Яна с отчаянием взмахивает свободной рукой. Юра зевает и нетерпеливо постукивает по столу пальцами.
– Какие статуи, какой туман? Где это? Зачем ты вышла вообще?.. Что? Скучно. Тебе было скучно. Ма… Какая же ты у меня глупая. Сейчас буду!
Яна завершает звонок и виновато смотрит на Юру.
– Ребёнок заблудился. Я ей говорила, а… Я подпишу, найду её и быстро-быстро вернусь. Хорошо?
– Пока вы будете ездить, я буду искать другую.
Яна хмурится.
– Почему? Разве нельзя подождать?
Юра сцепляет руки в замок.
– Я похож на человека, который ждет? Все готово для съёмок, за каждый час простоя идут издержки. Нужна малоизвестная, без звёздных амбиций актриса, с характером.
Яна сглатывает и опускает взгляд на документы. Юра снова барабанит пальцами по столу.
– Я хорошая актриса?
– Дело в другом.
– Нет, я… То, как я играла, я…
– Хорошая.
Яна кивает, убирает прядь волос за ухо. Приоткрывает губы и смотрит на светящиеся линии договора.
– Я п-поеду за дочкой.
Юра молча разглядывает девушку несколько секунд, затем медленно, плавно убирает проекцию документа.
– Как знаете.
– Извините.
– Просто уйдите уже.
Яна торопливо собирается, платком вытирает лужицу крови на полу. Юра откидывается в кресле и трёт лицо. Сквозь пальцы он смотрит, как Яна закидывает в сумочку последнюю вещь и хромает к двери.
– До свидания, – Яна поворачивается к Юре.
Тот молчит, и она опускает взгляд, уходит. Через некоторое время раздаётся стук в дверь, появляется молодой человек лет двадцати, с претензией на что-то великое в лице, с чашкой кофе.
– Чего вы тут заперлись-то? Меня эти демоницы раздерут.
Гуревич ставит кофе на стол.
– Да, – добавляет он. – Дружинина, которая в семь должна была быть, не приедет. Её агент позвонил, она под машину попала. Вроде бы, на красный улицу перебегала.
Юра хмурится и смотрит на ассистента, как на идиота.
– Дружинину на семь, – терпеливо объясняет Гуревич, – с ребёнком машина сбила. На-смерть.
– Тео, это было нечто!
– Да, особенно соло в "Черной песне". Как ты это делаешь?
Тео хлопают по плечам, обнимают, хвалят.
Он только улыбается – улыбается так, как сомнамбулы лунному свету, как звезды улыбаются исчезающим во тьме планетам, и правый глаз, как всегда, закрывает длиннющая челка; и Тео что-то отвечает невпопад.
"Где Джина?"
