Воет сирена, кричат заключенные. Тео уже не чуствует боли и погружается в странную красноватую дымку. Блаженный покой? Нет, там ухмыляется смятым ртом неумирающий Рон Уиллер, Человек-с-лицом-в-заднице.
Ранее.
– Значит, говоришь, сам сочинил? – голос у Илая какой-то бесцветный.
Тео кивает, стараясь унять дрожь в руках. Пару он сбился, но, в целом, отыграл на редкость технично.
– Ну… вообще лажа, – пожимает плечами учитель.
– Но почему?
– Почему? Потому, что я уже подобную срань где-то слышал. Помнишь, что я говорил про подражание? Ничего своего, – Илай топает к холодильнику и вытаскивает бутылку молока. – У меня тут траханный разгрузочный день. Ты же, мать твою, не макака, чтобы тупо копировать все, что слышишь, – Тео чувствует, что его заливает краска стыда. – Но я сам виноват. Мы играем один "тяжеляк".
Значит так. Даю тебе… неделю. Каждый день учи по произведению нового стиля: классика, джаз, рок, фанк. Рэя, мать его, Чарльза, суку Бритни Спирс. Потом мне показываешь.
Сейчас
У Тео сломаны несколько ребер, размозжена кисть, десятки швов на голове и шее. Он никогда не думал, что тело такое слабо – оно ползет к выздоровлению как улитка, как пудинг по краю тарелки, как…
– Директор Райли устроил Эду личную вендетту за тебя, – сообщает Серхио. – Если с тобой хоть что-нибудь случится, скин будет сидеть еще лет десять.
– Здорово.
– Тео, да хватит тебе! Хватит грустить из-за руки!
– Ты не понимаешь. Музыка была для меня всем. А теперь что? Что?!
***
Пребывание в госпитале можно считать отдыхом. Еда лучше, есть телевизор.
Если бы не рука. Бесчувственная, вялая, будто у трупа. Иногда от безысходности Тео хочется расплакаться, и тогда, в самые тяжелые и отчаянные минуты, к нему приходит Рон Уиллер. Он садится на соседнюю койку и смотрит из глубины своего искаженного, вогнутого лица, из глубины черно-белого месива сломанных костей и зубов. Смотрит и смотрит, пока Тео не начинает кричать и биться в истерике, пока не приходят врачи, чтобы долгожданными уколами отправить его во тьму.
Однажды он берет листок и рисует четыре точки. Ставит на них пальцы левой кисти и начинает один за другим медленно поднимать и опускать.
Раз, другой. Рон беззвучно смеется, просто катается со смеху, оскалившись кусками челюсти.
Тео не обращает внимания. Поднять палец, опустить палец; затем следующий. Десять раз. Рон рыдает от хохота.
Сотня раз в день.
Тео кажется, что он играет бесконечный и беззвучный реквием – по себе, музыке, Джине. Только мелодии нет.
"Почему так тихо?"
Каждое утро Тео просыпается, снова берет бумажку и продолжает тренировку.
Семь сотен в неделю.
Пальцы еле двигаются, но Тео продолжает. Все равно Рон молчит, и делать особо нечего.
Тысяча раз в день. Семь тысяч в неделю.
***
– Я не могу! – стонет от бессилия Тео и швыряет медиатор в стену. – Сукин сын! Тупой скин-хед!
Сколько Тео ни пытается играть на гитаре, ничего не выходит. Не попадают по струнам пальцы, и скорость сошла на нет, будто он взял инструмент впервые в жизни.
– Эй, друг! – пытается успокоить друга Серхио. – Ты вилку этой рукой не мог держать!
– Да плевать мне на вилку!
– Эй! Ты самый упорный и ненормальный псих, которого я знаю. Если ты постараешься… Месяц, три – мы же в тюряге, куда спешить?!
– Серхио, ты что всерьез?
– Да.
***
Тео занимается с левой кистью так, словно только учится играть. Каждый день – самые простые и нудные упражнения.
Двадцать минут он тренирует руку, а остальное время подыгрывает Серхио. Сложные аккорды и соло пока не даются, и Тео постоянно придумывает, как заменить их более простыми риффами.
И только в мыслях по-прежнему царит не музыка, а тишина.
Главное – не смотреть на Рона и заново все учить. Так инвалиды заново учатся ходить или говорить.
***
Эд отстал. Или готовит что-то новое? Изредка Тео замечает мрачный взгляд скина. Нет, не злобный, не агрессивный – холодный взгляд человека, который все равно добьется своего.
Уроки на гитаре, гимнастика для рук. Врач советует разминать пластилин между пальцами, и Тео обычно лепит лицо Рона Уиллера – избитое, искореженное, тестообразное лицо. Иногда хочется вылепить Джину, но с каждым днем все сложнее вспомнить, как она выглядела.
"Китайские шарики :)"
Через три месяца Тео играет простенькое соло из "Seven Nation". Через четыре – снова может взять "баррэ".
Через полгода они ищут ударника.
***
– М-минуту в-внимания, – Тео выходит на середину двора и безуспешно пытается не заикаться от волнения. – Кто н-нибудь хочет по-о-пробовать быть у-у-д-дарником? П-просто кто-то любит сту-сту-чать?
– Да вали нафиг!
– Я п-покажу к-как делать!
– Покажет! Засунь себе в жопу свою гитару!
Неожиданно от группы негров отделяется один парень.
– Дейл, ты че? Он же белый!
– Да пошли вы! Я люблю стучать, – подходит он к Тео. – Правда, в основном по головам.
***
– Слышь, пес! Ты серьезно считаешь, что на этом можно играть? – Дейл критически смотрит на барабанную установку из мусорного бака, крышки мусорного бака и мусора для мусорного бака.
– Да, на таком играет какая-то известная группа, – Тео трет лоб. – Скажи, ты в курсе про сильные и слабые доли, ритм… эээ…
