Тимур делает еще один шаг вперед, выражение его лица невозможно прочесть, но в его глазах что-то мерцает — что-то темное. — Скажи мне, Дженнифер. Почему ты ушла? Что заставило тебя подумать, что бегство что-то изменит?
Я качаю головой, слезы наворачиваются на глаза, когда я встречаю его взгляд. Из этого нет выхода. Никакая ложь не спасет меня. Я должна сказать ему правду, как бы больно это ни было.
— Моя мать, — наконец говорю я дрожащим голосом. — Она была полицейским.
Тимур слегка хмурит брови, но молчит, ожидая, что я продолжу.
— Она была убита в перестрелке. Перестрелке с русской мафией, — говорю я, слова вылетают из меня, тяжелые от горя и гнева. — Я не знаю, кто это сделал. Это мог быть кто угодно. Это мог быть один из твоих людей. — Мой взгляд метнулся к молчаливым фигурам, стоящим у двери, прежде чем вернуться к нему. — Это мог быть ты.
Челюсть Тимура сжимается, выражение лица становится непроницаемым, и между нами повисает тишина, густая и удушающая. Мое сердце болезненно колотится в груди, и я чувствую, как слезы жгут мои глаза. Я так долго его ненавидела, и теперь, стоя здесь, я наконец понимаю, почему. Это не только из-за того, кто он. Это из-за того, что он собой представляет.
— Вот почему я сбежала, — шепчу я, и мой голос срывался. — Я не могла остаться. Я не хотела находиться рядом с тобой или кем-то вроде тебя.
Его лицо остается холодным, непроницаемым, как будто мое признание ничего для него не значит. Может, и нет. Может, он не способен понять, как много я потеряла.
— Но вот мы здесь, — медленно говорит он, его голос сочится ядом, — ты предала меня. Ты сбежала к итальянцам.
Это не вопрос. Это обвинение, и оно пронзает меня, как лезвие. Мое дыхание прерывается, и я чувствую, как тяжесть моей вины обрушивается на меня, душит меня.
— Сколько они тебе заплатили? — Тимур подходит ближе, его лицо теперь в нескольких дюймах от моего, его глаза сверкают едва сдерживаемым гневом. — Сколько значила для тебя моя жизнь?
Я отчаянно трясу головой, мое зрение затуманивается от слез. — У меня не было выбора, — шепчу я дрожащим голосом. — Мне нужен был побег, а не
Его взгляд становится жестче, и он хватает меня за руку, притягивая ближе, пока я не прижимаюсь к его груди. — Побег? — повторяет он, его голос повышается от недоверия. — Предательство было твоим выходом?
— Я не предавала тебя! — кричу я, мой голос срывался. — Я не хотела! У меня не было выбора. Ты не понимаешь…
— Я не понимаю? — голос Тимура становится резким, и я чувствую, как от него волнами исходит жар его гнева. — Ты думаешь, Я не знаю, каково это — возбуждаться от человека, которому я доверял?
Его слова пронзают меня, и я отшатываюсь, слезы текут по моим щекам. Он никогда не поймет. Он никогда не увидит, в каком отчаянии я была, в каком ужасе я была каждый день. Как он мог? Он прожил всю свою жизнь, контролируя, никогда не боясь, никогда не будучи бессильным.
— Я боялась, — признаюсь я, мой голос едва слышен. — Я была в ужасе. Ты не представляешь, каково это — жить в страхе каждый день, думая, что кто-то придет за тобой или еще хуже…
Выражение лица Тимура не меняется, но я чувствую, как напряжение между нами меняется, становясь темнее, опаснее.
— Ну и что, — говорит он тихо, почти насмешливо, — ты думала, я тебя не найду?
Я закусываю губу, чувствуя, как паника снова поднимается в моей груди. Я не знаю, как ему ответить. Я не знаю, что сказать. Он прав. Я не в безопасности. Я никогда не был в безопасности.
Хватка Тимура на моей руке становится слегка крепче, и он наклоняется ближе, его дыхание горячо шепчет мне на ухо. — Ты не сможешь убежать от меня, Дженнифер. Ты принадлежишь мне.
Я чувствую, как холодная стена давит мне на спину, когда я отдаляюсь от Тимура. Мое сердце колотится так сильно, что я едва могу думать, каждый удар напоминает мне, что он слишком близко — слишком близко, чтобы я могла сбежать. Его глаза горят чем-то яростным, чем-то опасным, и я знаю, что он теряет контроль.
— Куда ты направляешься? — голос Тимура звучит тихо и угрожающе, когда он делает еще один шаг ко мне.
Мое горло сжимается, мое дыхание учащается от страха. Я пытаюсь отступить еще дальше, но больше некуда. Стена позади меня неумолима, и возвышающееся присутствие Тимура не оставляет мне места для бегства.
— Пожалуйста… не делай мне больно, — шепчу я, мой голос едва слышен, а слезы щиплют уголки моих глаз. Каждая мышца моего тела напрягается, пока я жду, что будет дальше.
Долю секунды Тимур не двигается. Затем, быстрее, чем я успеваю среагировать, он лезет в куртку, и мое сердце почти останавливается. Он достает пистолет, металл сверкает в тусклом свете. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, ствол оказывается плотно прижатым к моему животу.
Ужас наполняет меня, мои руки инстинктивно тянутся, чтобы прикрыть живот, как будто это может меня защитить. — Нет… пожалуйста, — умоляю я, мой голос неудержимо дрожит. — Пожалуйста, не убивай меня.
