Издали доносился резкий лай. Вой. Это вышла за пропитанием стая одичавших собак, живших в холмах на другой стороне нашей долины. Эти собаки были злыми и хитрыми, все попытки истребить их закончились неудачей.
— Мы должны похоронить тела, — сказал Майкл. — От собак.
Я кивнула.
Майкл встал и помог подняться мне.
— Но как нам это сделать? Земля же промерзла, — недоумевала я.
— Мы можем забросать их обломками стен их хижины.
Я пошла за Майклом туда, где когда-то стояла лачуга Райанов, — это было рядом. Майкл расчистил от снега груды камней — все, что осталось от разрушенных стен. Взяв пять больших обломков, он пошел назад. Мне удалось унести два камня поменьше.
Так мы и ходили туда-сюда, складывая гробницу над мертвыми телами. Майкл аккуратно укладывал камни, стараясь не оставлять пустого пространства, а я закладывала остающиеся щели гравием.
Закончив, мы разогнулись, и Майкл взял меня за руку.
— Да упокоит Господь их души, — сказал он.
Семья Райанов, Недди и Тесси, вечно нуждающиеся, глупые и бесхарактерные. Я представила себе, как Тесси в работном доме старается сплетнями и пересудами добыть еду для Альберта и Генри, как заставляет Мэри «спеть песенку для Матроны». И бедная милая Мэри поет: «Я видела жаворонка на рассвете дня…» Чиновники в работном доме, наверное, считали их просто постоянно жалующимися попрошайками.
— Они пытались вернуться домой, — сказал Майкл. — В работном доме их не кормили, и они решили идти к нам или к Маллоям. Застигнутые метелью, укрылись в канаве, не понимая, где находятся. И уснули, чтобы уже никогда не проснуться.
— Глупцы. Они всегда были глупыми, — сказала я.
— Онора, жестоко с твоей стороны так говорить.
— Но мы не такие, как они, Майкл. Мы не позволим нашим детям умереть. Мы найдем способ спасти их.
— Конечно, найдем,
— Слишком понадеялись на себя. Они оба. Они… — мой голос начал срываться.
— Успокойся, Онора. Ты сейчас рассуждаешь как наш десятник со стройки. Тот утверждает, что ирландцы сами виноваты в своих страданиях. Ленивые попрошайки с протянутой рукой, которые не благодарят британское правительство.
Майкл был прав. Я смотрела на Райанов точно так же, как англичане смотрели на всех нас. Мы были грязью под ногами для них всех — для чиновников, лендлордов, горожан. Они смотрели на пух, начинавший расти на лицах наших детей, и говорили друг другу: «Вот видите? Это животные. Маленькие обезьяны».
— Мы обречены, — сказала я.
— Онора… — Майкл протянул ко мне руку.
— Не трогай меня! Они все умерли! И мы тоже скоро умрем. Умрем! Мы все. Пэдди, Джеймси, Бриджет и я будем так же, свернувшись клубком, лежать под твоим мертвым телом.
Я вдруг принялась колотить кулаками ему в грудь:
— Сделай же что-нибудь! Сделай!
— Прекрати, Онора! Мы не умрем! Чемпионка. Я убью Чемпионку. И сделаю это прямо сейчас! Я отрублю ей ногу! И это мясо прокормит нас! Наши дети не будут голодать.
Он оттолкнул меня в сторону, взял большой камень со сложенной нами пирамиды и направился к сараю Чемпионки.
Какое-то мгновение я стояла на месте, а потом побежала за ним.
— Убей ее! — кричала я. — Убей ее! Я зажарю ее ноги! Порежу на ломтики ее язык! Мы поедим и будем есть, есть, есть! Сделай это, Майкл! Сделай это!
Я догнала его уже в нашем сарае с обмазанными глиной стенами. Там витали запахи Чемпионки — запахи пота и навоза. Навоза, которым мы когда-то удобряли свои поля.
Чемпионка спокойно смотрела на нас своими большими глазами.
Майкл поднял камень с острыми зазубренными краями.
Боже, что мы творим?
— Стой, Майкл! — Я схватила его за руку. — Остановись! — Я толкнула его в плечо. — Остановись!
Наконец он обернулся. Держась друг за друга, мы еще долго стояли в этом тесном и темном месте, прислушиваясь к ровному дыханию Чемпионки.
— Какой же ты
Майкл бросил камень.
— Она ест только сено, но даже ты еще не научилась делать из него что-то съедобное.
— Жеребенок у Чемпионки родится примерно в то же время, что и наш малыш. Как мы вообще могли… Пойдем, — сказала я. — Дети проснутся и начнут волноваться, что нас нет.
— О Райанах мы им не скажем, — сказал он.
— Не скажем.
На улице мы вновь прошли мимо печальной пирамиды из камней. Метель прекратилась, и перед нами раскинулись заснеженные поля. Белым-бело. И ни звука. Даже собаки умолкли.
Внезапно Майкл сорвался с места и что было сил бросился бежать поперек поля. Что это с ним?
Он с разбега прыгнул в снег. Я побежала к нему.
— Майкл!
Он уже стоял на ногах, держа за уши белого зайца, который отчаянно брыкался и пищал. Продолжая крепко держать его, Майкл пошел мне навстречу. Когда мы подошли к стене дома, он размахнулся и швырнул зверька головой о камни. Брызнула кровь. Удар, смягченный снегом, еще удар — и заяц наконец затих.
