Тем вечером соседи один за другим рассказывали истории о силе женщины из Коннемары, приехавшей сюда со своим сыном много лет назад, и мой папа счастливо смеялся, растроганный такими воспоминаниями.
Слышала я там и другие разговоры. Оуэн Маллой беседовал с Джоном Джо Клэнси, а Джозеф — с нашими родственниками по линии Уолшей. Когда до меня донеслось: «Америка… бежать…» — я начала прислушиваться. Нет нужды выпрашивать деньги на билеты у лендлордов. Дяди и сыновья знакомых, которые в прошлом году уехали прокладывать там железные дороги и копать каналы, переводили заработанные деньги на банковские счета, открытые на имя своих семей, чтобы те тоже могли уехать, а затем пересылали уведомление по почте сестрам милосердия, во Введенский монастырь или любое другое место, где такое письмо ничему не угрожало. Те, кто уехал прежде, спасали оставшихся на родине. Письма из Америки — началась операция по спасению. Но письма от Патрика Келли все не было, не было ответа на наше послание.
Майкл отвернулся от двоих мужчин, с которыми говорил, и подошел ко мне.
— Пойди поговори с Хьюи, Пэдди, — сказала я сыну. — И возьми с собой Джеймси.
Они молча ушли.
— О чем говорили эти люди? — спросила я Майкла.
— Опасное это дело, — сказал он. — Что толку в банковском счете, если управляющий банка сразу сообщает лендлорду, когда человек хочет снять наличные? Эти двое рассказали мне, что Пата Ши заставили дожидаться в банке, а управляющий тем временем послал за агентом лендлорда, который отобрал все деньги. Сказал, что тот задолжал по ренте. А другой парень был уже на корабле, когда вдруг появился шериф. Парень, оказывается, не заплатил за мешок кукурузы. У него забрали билет. И ссадили на берег.
К нам подошел Оуэн Маллой.
— У вас такое горе, примите мои соболезнования, — сказал он мне. — Она была могучей женщиной.
Потом, даже не делая вид, будто не слышал нашего разговора, он добавил:
— Можно послать священника за банковским переводом. Есть разные варианты.
Дешевле всего стоил переезд до Канады. Два фунта со взрослого, один — с ребенка, плюс еще двадцать пять фунтов на еду в дороге. Девять взрослых, девятеро детей после рождения моего ребенка. Итого, чтобы уехать нам всем — папе с мамой, Деннису с Джози, моим братьям, Майре и ее детям, — нужен пятьдесят один фунт. Майкл мог отдать Чемпионку Мерзавцам Пайкам в обмен на Майру и ее детей. Я вспомнила корабль, который мы видели, когда плыли на остров Мак Дара. Вспомнила, как жалко нам было этих людей с каменными лицами. Но оказалось, что счастливчики как раз они. Они уже уехали, а мы лишь собирались.
Я встала на колени у тела бабушки, которая выглядела очень умиротворенной. О бабушка, пошли нам чудо. Пусть американское письмо, письмо от Патрика Келли, придет поскорее.
Отец, Джозеф, Деннис и Хьюи отнесли гроб с телом бабушки на барнское кладбище — идти туда было недалеко. Я вела Пэдди и Джеймси за руки, а Майкл нес Бриджет. Вдруг Джеймси остановился и показал на петуха, вырезанного на столбе ворот.
— Мама, почему он здесь? — спросил он.
— Я тебе позже объясню, — шепотом ответила я.
— Сегодня мы похоронили Грайне Кили Ни О’Малли. — Службу проводил наш новый викарий. Отец Рош умер от черной лихорадки, которой заразился, отправляя в последний путь многочисленных умерших. — Пошли ей вечный покой, Господи. Вечный покой.
Дно гроба распахнулось, и тело бабушки упало в могилу. Покой-то вечный, но один и тот же гроб используется по многу раз.
— Мы будем стараться тут и за тебя тоже, бабушка, — сказала я.
По крайней мере, мы хотя бы знали, где она лежит. По крайней мере, она была рядом с заливом Голуэй. По крайней мере, мы могли преклонить колени здесь, на ее могиле, и помолиться — за тебя, бабушка. По крайней мере, мы смогли дать ей хотя бы это. Возле общей могилы у Пэдди Кросс люди перешептывались: покойников тут на десять человек меньше, потому что семьи не смогли донести их сюда и просто закопали. Ходили истории о семьях, находившихся на грани смерти. Они собирались в своих домах, а отцы семейств баррикадировали двери изнутри, превращая жилище в склеп.
— Петушок, мама.
Джеймси стоял у ворот и водил пальцем по контуру фигурки — точно так же когда-то делал Майкл в Клонтаскертском аббатстве с изображением русалки, показывая, что теперь она принадлежит ему.
Пока остальные бросали землю на оставшееся без гроба тело бабушки, я рассказывала Джеймси о солдатах, распявших Иисуса, и о том, как петух тогда выскочил из котла и прокричал: «
— На самом деле Иисус не умер по-настоящему. Как и бабушка или любые другие бедные люди, которых закопали в землю. Все они будут жить снова.
— Что, правда, мама?
— Правда, Джеймси. Бабушка в безопасности.
— С Иисусом?
— Все верно, Джеймси.
— Но для тех солдат было бы лучше, если бы из их котла выскочила живая курица, — заявил Пэдди. — Тогда у них, по крайней мере, были бы яйца.
