Заложники солнца полностью

– Мать я не помню. – Не похоже было, чтобы сей печальный факт разведчика расстраивал. – Зато красавиц сразу вижу! И доброе сердце чувствую.

Джек предупредительно перехватил у женщины снятый со столика чайник и поставил на тумбочку. Приподнял крышку кастрюли.

– Ух ты, пшенка! Обожаю!

Кирилл кашлянул, с трудом удержавшись от комментария. Не далее как вчера поедавший опостылевшую пшенку Джек ворчал, что изобрели «эту дрянь» иностранные агенты, не иначе. И внедрили во вражеский рацион специально, дабы снизить боеспособность.

– Ешьте, – проворчала женщина. Но, кажется, уже не так сердито.

– Вот что значит – хозяюшка! – умасливал Джек, помогая расставлять на тумбочке посуду. – И красавица, и руки золотые!

– Да ну тебя, малахольного… – Васькина мать потупила взор.

Чтобы не смотреть на Джека, перевела взгляд на Рэда, а с него – на Кирилла.

Командир молниеносно принял изможденный вид. Страдальчески вздохнул. Кирилл поддержал, как мог: организм настоятельно требовал еды, поэтому печальное лицо и вздох получились не хуже, чем у Рэда. Олеся, глядя на них, фыркнула и отвернулась к стене. Но хозяйка над гостями, тем не менее, сжалилась.

– Что стонете? Жрать охота?

– Еще как! Спасибо, что не забыла. – Джек благоговейно, будто на сошедшую к грешникам богиню, смотрел на женщину.

– Ладно уж, – поколебавшись, проворчала та. – Кушайте пока, что есть. А я гляну на кухне – может, еще чего завалялось.

С этими словами новоявленная Деметра вышла.

– Жека, – отмерев, проговорил обалдевший Кирилл. – Вот как ты это делаешь?! Она ведь нас пять минут назад убить была готова?

Джек довольно хохотнул. Небрежно бросил:

– Подумаешь. Тетка как тетка. Небось, не в койку затаскивать.

– Вот, кабы в койку – тогда бы ты растерялся! – съязвила Олеся. – Уж нам-то не свисти… Бабник.

– Между прочим, кому-то здесь оставаться, – напомнил Джек.

– Я к этой курице не подмазывалась!

– А тебе и не надо. На меня положись. Я, слава богу, не гордый.

«Подмазывался» Джек не напрасно. Им принесли пирожков с капустой, сливочного масла и даже буженины – Кирилл очень давно так не наедался. Рядом с Олесей женщина положила халат – «не фырчи, стираный» – и тапочки.

– Оденься, нечего перед мальчишками голым задом сверкать. А шмотье грязное давай сюда. Постираю.

После этого Кирилл окончательно уверился, что Олеся остается в надежных руках.

Дрезину отряду дали. И даже написали записку к какому-то Михалычу: тот должен был «в счет долга» обеспечить дальнейшее продвижение – видимо, на такой же дрезине – до самого Омска. В Омске у Влада и Ивана знакомых не было.

– С Михалычем перетрите, – посоветовал Иван. – Он, конечно, тот еще гусь, но, может, и дельное что подскажет… Только про лекарство – ни-ни! Наврите что-нибудь. А то упадет на хвост, потом не избавитесь.

Отряд сопровождал Васька. Он должен был пригнать «транспорт» обратно.

Для движения дрезины следовало качать рычаги. Диких, по словам Васьки, опасаться не стоило – здесь они были пуганые и давно ни на кого не нападали. Рычагами орудовали Рэд и Джек. Получалось лихо – по мнению командира, «почти как галопом».

Кириллу не с чем было сравнивать. Верховую езду он осваивал медленно – тягловые адаптские лошади, запрягаемые в обоз, седла не жаловали. Олеся обещала, если удастся выменять где-нибудь «нормального» скакуна, заняться этим вопросом более плотно. Кирилл, ходивший после тренировок враскоряку, от души надеялся, что «нормальный» конь на пути не встретится. А вот езда на дрезине ему понравилась.

Кирилл прикидывал в уме, какой мощности батарея могла бы сдвинуть с места платформу – чтобы не приходилось качать рычаги. Задумавшись, полез в рюкзак за блокнотом.

– Сталкер, тормози!

От резкого толчка Кирилл упал и с дрезины свалился бы – если бы не схвативший за шиворот Рэд.

Хорошо, что адапты не жаловались на реакцию, затормозить успели. До выросшего на путях островка молодых деревьев платформа не доехала.

Отдышавшийся Кирилл взял топор. Спрыгнул на землю и пошел устранять препятствие – уже не первое на пути. Обычно зоркие адапты замечали преграды раньше, но на этот раз чересчур разогнались.

Деревца начали попадаться с час назад. По возрасту молодой поросли было понятно, что здесь давно никто не проезжал. Васька подтвердил догадки.

– Наши в Ишим не больно ездят, – признался он. – Дорога трудная.

– Ваши, я смотрю, вообще не больно парятся, – проворчал Рэд. – Раздолбаи.

Глава Ишима Михалыч – парень лет двадцати, звали его на самом деле Мишей, а «Михалычем» величали из уважения – точку зрения Рэда полностью разделял.

– Зажрались они там, в гарнизоне! Ни хрена делать не хотят. И мой-то молодняк – спит и видит, как бы к воякам попасть. Там катайся себе на тележке, да из пулемета постреливай! А здесь сука Михалыч вкалывать заставляет. То пахать, то полоть, то пути расчищать… Ясен пень, в гарнизоне слаще. Верно говорю, Васька?

– А я – чего? – запротестовал тот. – Я в гарнизон не просился. Мамка забрала.