Сюжет этого увлекательного романа времен английского средневековья и судьбы его главных героев – знатной англичанки леди Леоноры и гордого шотландца Диллона Кэмпбелла – подтверждают известное изречение «От любви до ненависти один шаг, а от ненависти до любви – полшага».
– Англичане! Господь Всемогущий, английские воины!
Крик ужаса разорвал идиллическую тишину летнего дня. Луг, затерянный среди Нагорья, пришел в движение. Мужчины торопливо разбирали оружие. Женщины, еще мгновение назад наслаждавшиеся мирной беседой, разбежались в разные стороны, разыскивая детей, игравших в густой траве.
Призвав народ к оружию, Глава клана вскочил на коня, вытаскивая из ножен меч. Однако конь тотчас же попятился, а затем упал на колени, пораженный кинжалом в грудь. Как только рухнул и всадник, двое английских воинов набросились на него, раздробив ему голову деревянным молотом.
Одна из женщин резко вскрикнула и попыталась спастись бегством, но голос ее потонул в шуме битвы. Когда на помощь ей кинулась другая, помоложе, она немедленно оказалась в окружении нападавших, чьи глаза горели от сладострастной жажды крови.
Весь день собравшиеся на небе свинцовые тучи, казалось, вздрагивали от ударов мечей о панцири и содрогались от криков ужаса. К тому времени, как солнце, описав дугу, стало клониться к западу, трава на лугу Нагорья обагрилась кровью обитавших в этом крае людей. Мужчины, женщины, дети, даже грудные младенцы – все были безмилостно истреблены.
Разгоряченные удачно проведенным нападением, воины повернули коней к дому.
Когда над смертным полем воцарилась жутковатая тишина, из леса показался монах. Шагая среди убитых, он приступил к свершению последних обрядов.
Заметив неожиданно какое-то движение, он живо повернулся, но, убедившись, что это лишь легкий ветерок тронул одежду мертвого ребенка, сокрушенно покачал головой: никого не пощадили безжалостные убийцы. Однако, к его немалому изумлению, мальчик снова пошевелился. Монах торопливо нагнулся, затем опустился на колени и дотронулся рукой до плеча раненого.
Тот приподнял голову, глядя на монаха затуманенными от боли глазами. Лицо его было рассечено от виска до подбородка ударом меча.
– Благодарение Господу. Значит, ты жив? Подожди, сын мой. – Монах прижал к ране на лице мальчика кусок льняной ткани. – Это поможет остановить кровь.
Убедившись, что перед ним действительно мирный служитель Бога, раненый отодвинулся в сторону, приоткрыв естественную ложбинку, где прятались мальчуганы-близнецы лет шести и девочка трех или четырех лет. Все они были перемазаны кровью, до смерти перепуганы, но живы.
Придя в себя от изумлений, монах помог им сесть, затем отвязал от пояса фляжку с согревающим питьем и протянул детям. Они принялись жадно пить – все, кроме старшего. Он отказался от подкрепления, горящими глазами глядя на поле битвы.
– Кто вы, из какого рода? – спросил монах.
– Мы из клана Кэмпбеллов, – хором ответили близнецы. – Наш отец, Модрик, был предводителем клана.
– Но как же вам удалось уцелеть во время сей страшной резни?
– Диллон, – гордо произнесла маленькая девочка, указывая на своего старшего брата, которого она, очевидно, очень любила. – Он закрыл нас своим телом.
Монах с интересом взглянул на молчаливого мальчика. Героизм в столь юном возрасте встречается нечасто и дорогого стоит.
– Кому-нибудь из вашего клана удалось спастись?
Старший из братьев пристально посмотрел вокруг, затем покачал головой, ошеломленный сознанием того, что он, его братья и сестра – это все, что осталось от целого клана.
– Тогда вы пойдете со мной в монастырь, – сказал монах. – Там мы вознесем благодарственную молитву Господу за то, что меч англичан не коснулся вас. – Он подтолкнул детей в сторону видневшихся вдалеке шпилей, затем мягко добавил: – Меня зовут отец Ансельм. Со мной вы будете в безопасности. Монахи позаботятся о вашем будущем. И о тебе, девочка. Как тебя зовут?
– Флэйм,[1] – гордо ответила малышка.
Монах кашлянул. Отнюдь не христианское имя.
– Тебя отвезут в Аббатство неподалеку отсюда, Флэйм, где добрые сестры помогут тебе получить хорошее воспитание, подобающее настоящей леди.
Он уже отошел на некоторое расстояние, когда заметил, что старшего мальчика с ними нет. Он вернулся и увидел, что тот стоит на коленях возле распростертых на земле мужчины и женщины. Оба были мертвы. Тело мужчины было изувечено почти до неузнаваемости. С женщины была сорвана одежда, видно было, что солдаты не пощадили ее, и лишь потом смерть милосердно приняла ее в свои объятия.
– Пойдем, сын мой. Мы вернемся сюда завтра, дабы предать земле тела невинно убиенных, – тихо проговорил священник.
Но мальчик все стоял на коленях. Глаза его сузились, а лицо ничего не выражало.
– Ты должен забить то, что видишь сейчас, дитя мое, – сказал монах.
– Нет. – Мальчик впервые нарушил молчание. Кулаки его прижались к бокам. – Этого я забывать не должен.
Монах был поражен, увидев такое жесткое, беспощадное выражение в совсем еще детских глазах. Столь суровый взгляд подобал закаленному в сражениях воину, а не ребенку.
