Монах остановился и открыл перед ней массивную дверь. Первое, что бросилось в глаза Норине, это то, что настоятель монастыря живет красиво и комфортабельно. Она заметила глубокие мягкие кресла, красивый стол, на стенах картины в золоченых рамах, а на окнах — портьеры из плотного бархата.
Настоятель стоял перед средневековым камином. У него вид обычного слуги, подумала Норина. Это был высокий, крепкий мужчина с редкими седыми волосами. В других обстоятельствах его можно было бы принять за уголовника, с этими хитрыми бегающими глазками и глубокой складкой у рта. С первого же взгляда этот человек вызывал отвращение.
Сопровождающий удалился, не говоря ни слова, и аккуратно закрыл за собой дверь. Норина осталась один на один с настоятелем.
— Здравствуйте, Норина, — сказал он на правильном английском. — Добро пожаловать в нашу обитель! Насколько мне известно, вам еще не сообщили, почему вы здесь.
— Я догадываюсь, — спокойно ответила Норина.
— Тем лучше. У меня на столе есть несколько документов, которые вам необходимо подписать. Я надеюсь, вас предупредили о том наказании, которое ждет всех, кто откажется подчиниться моему приказу.
Дрожь пробежала по телу Норины, но она спокойно подняла голову и сказала:
— Я не могу поверить, что служитель Господа способен вести себя столь грязно и безжалостно!
Настоятель рассмеялся ей в лицо:
— Как вам должно быть известно, ваша мачеха желает завладеть вашим состоянием, да содержание этого монастыря стоит недешево.
Норина молчала, и он продолжал:
— Так что, голубушка, отдайте Господу все ваши земные богатства, и вы попадете в рай!
Произнося эти слова, он красноречиво поглядывал на бумаги, лежавшие на бюро. Норина знала, что он будет принуждать ее подписывать, но постаралась хладнокровно обдумать ситуацию. Если она сейчас подпишет эти документы, ее убьют в ближайшее время. Настоятель предпочтет сэкономить средства на ее пансионе. Значит, единственный выход — тянуть время.
И тогда, будто повинуясь чьему-то приказу, она осела на пол и застонала и, прикрыв глаза, вытянулась без движения.
Настоятель грубо выругался по-французски. Норина впервые слышала такие ругательства. Потом он позвал:
— Анри! Гюстав!
В комнату вбежали двое.
— Она упала в обморок. Может быть, она больна, кто ее знает, — сказал он недовольным тоном.
— Может, оживить ее парочкой крепких подзатыльников? — спросил один.
— Нет, отведите ее в комнату. Заприте и не давайте еды. Поголодает — станет более сговорчивой!
Они подняли Норину и понесли к выходу. Девушка старалась не делать лишних движений, не открывать глаз. Ее принесли в ту же комнату, в которой она провела ночь, и бросили на кровать.
— Лучше бы ее запереть, — сказал один из монахов, — во всяком случае, так велел настоятель.
— А как же другая англичанка?
— Может и в другом месте поспать.
И они вышли из комнаты, аккуратно задвинув засов.
Убедившись, что они ушли далеко, Норина вскочила и подбежала к окну. Если бы кто-нибудь проплывал вдоль берега, она могла дать сигнал. Но никого не было видно. Только бескрайнее синее море и небо без единого облачка.
Она еще раз убедилась, что ей остается только молиться!
День тянулся невыносимо долго. Наступили сумерки, а с ними подкралась гнетущая тоска и одиночество. Она с нежностью вспоминала Клер, ей было бы легче, если бы можно было разговаривать с кем-то. Кроме того, ее уже начинал мучить голод. Придется, как видно, подписать эти проклятые бумаги, в отчаянии говорила она себе.
Наступила ночь, в небе одна за другой загорались звезды. Полная луна мягким светом залила морскую гладь. Норина сняла свое отвратительное платье и в ночной сорочке легла на кровать. К счастью, ночь была теплой. Она молилась и одновременно думала о маркизе, о своей любви к нему.
«Он так никогда и не узнает, что я отдала ему свое сердце… потому что меня уже не будет в живых», — с горечью думала девушка.
Она была так занята своими грустными мыслями, что не обратила внимания на легкий шорох у дверей. В комнате было слишком темно, но Норине показалось, что дверь тихонько приоткрылась. Первое, что пришло ей в голову, — кто-то из этих отвратительных типов вернулся. Не для того чтобы убить ее, а с совсем другими целями.
От ужаса она боялась пошевелиться. Поняв, что неизвестный приближается к ней, Норина в панике вцепилась ногтями в подушку. Таинственный посетитель бесшумно передвигался по комнате. Он подошел вплотную к кровати и, предупреждая ее, чтобы она не кричала, приложил палец к губам девушки.
Ее тело охватила сладкая истома, и это было то самое чувство, которое она уже испытывала от прикосновения этих рук. Норина поняла, что это маркиз.
— Не шумите и наберитесь храбрости, — тихо, почти неслышно произнес он.
Она хотела сказать ему о своей любви, но у нее хватило сил лишь протянуть к нему руки и дотронуться до его лица.
