Он поднял ее на руки и, к ее величайшему удивлению, понес к окну. Она хотела сказать ему, что здесь невозможно выйти, но он уже обвязал ее тело крепкой веревкой, к которой и сам был привязан. Во всяком случае, все это уже не имело никакого значения, потому что он был здесь, с ней рядом.
Веревка была переброшена через подоконник. Не оставляя ей времени для вопросов, маркиз прошептал:
— А вот теперь вы должны собрать свою волю в кулак. Положитесь на меня и закройте глаза. Обещаю, что ничего плохого с вами не случится.
Она подняла глаза и впервые увидела его лицо без черной повязки на глазах.
— Вы… вы снова видите! — прошептала Норина.
Но он снова приложил палец к ее губам, и она устыдилась своей несдержанности.
— Закройте глаза, — повторил он и встал на подоконник. Она почувствовала, как натянулась веревка, привязанная к основному тросу, и уже через несколько секунд она очутилась за окном. Сначала ей было страшно, потому что они быстро спускались к морю, опасно балансируя у самой скалы. Но руки маркиза держали ее крепко, и она решила, что даже если это последние минуты ее жизни, они умрут вместе, и от этой мысли ей стало легче на душе.
Теперь они спускались медленно и на приличном расстоянии от скалы. Двое мужчин наконец подхватили Норину и поставили на землю, а потом живую и невредимую уложили в лодку.
Матросы втянули на борт трос, на котором Норина и маркиз спускались со скалы, и барка отчалила от берега.
Норина и маркиз сидели впереди. Не говоря ни слова, мужчины взялись за весла и вышли в открытое море.
Через несколько минут Норина увидела роскошную яхту. Ей помогли взобраться на борт, и маркиз провел ее в просторную каюту, которая, вероятно, была гостиной. Но рассмотреть ее Норине не удалось — было темно: яхту не должны были видеть с берега.
За ними закрылась дверь, и девушка оказалась в объятиях маркиза.
— Вы спасли меня, — шептала Норина, — вы спасли меня. Как вам это удалось? Я… я уже приготовилась к смерти.
Она не могла больше сдерживаться и разрыдалась. Маркиз посадил ее на колени и стал укачивать, как ребенка.
— Все хорошо, моя дорогая, — мягко уговаривал он, — вы целы и невредимы. С вами больше ничего дурного не случится.
Его ласковый голос успокоил ее больше, чем нежные слова, и Норина забыла о всех своих страхах. Она подняла к нему залитое слезами лицо:
— Но как… вы спустились с небес, как архангел Гавриил… вы вырвали меня из этого проклятого места.
Она лепетала нечто бессвязное, восторженно взирая на него, как если бы он и в самом деле был послан Господом.
— Я должен был спасти вас, — спокойно ответил маркиз, — не только потому, что не мог оставить вас умирать, но и потому, что вы слишком дороги мне, я не мог потерять вас, Я люблю вас!
Их губы слились.
Этот поцелуй длился долго, так долго, что ей показалось, что она умирает.
Наконец Норина тихо сказала:
— Я… люблю вас… Но я никогда не думала, что вы любите меня!
— Я полюбил вас сразу, — просто ответил маркиз, — но я хотел увидеть вас собственными глазами, прежде чем скажу вам о своих чувствах.
— А теперь… вы спасли мне жизнь!
Норина услышала шум работающей машины — яхта стремительно двигалась вперед.
— Вы… спасли меня! — растерянно повторила Норина. — Но там осталась еще одна молодая англичанка и другие женщины. Что мы можем сделать, чтобы спасти их?
— Я уже все устроил, — успокоил ее маркиз. — На рассвете там будет полиция, а трое жандармов уже дежурят на крыше. Они позволили мне освободить вас раньше других. Я хотел избавить вас от всего этого ужаса. Полицейские пообещали мне не привлекать вас к расследованию этого дела.
— Но как вам все это удалось?
— Я думал о вас, моя дорогая, — ответил маркиз, — и, признаюсь, немного о себе тоже. Не забудьте, что у нас обоих есть повод скрываться от любопытных глаз.
Она провела рукой по его лицу:
— Нет больше этой страшной повязки… я так к думала… вы… вы очень красивы!
— Теперь я должен носить темные очки.
Их губы снова встретились, когда он сказал:
— Я готов был остаться слепым, но не мог поручить кому бы то ни было ваше освобождение. Я безумно боялся опоздать.
— Но как вы узнали, где я?
— Я нашел ваше кольцо. И кроме того, я вспомнил текст телеграммы.
— И вы поняли, что монах, которого мне следует опасаться… мог появиться с этого острова?
— Полиция уже давно заподозрила, что этот монастырь купила банда, но не могла найти повод для проверки, а вы послужили отличным предлогом, чтобы поймать их на месте преступления. Но я хочу избавить вас от всех неприятностей, связанных с расследованием. По этой причине мы прямо сейчас отправляемся в долгое, долгое свадебное путешествие.
— Разве могла я мечтать о таком счастье? — воскликнула Норина. — Но я хочу спросить вас… вы уверены, что хотите жениться на мне?
— О да, я в этом абсолютно уверен, — категорически заявил маркиз, — я люблю вас всем сердцем, всей душой, всем существом своим, и не забудьте, моя дорогая, о моем «шестом чувстве».
— И я… я люблю вас так же, — смущенно пролепетала Норина.
Маркиз ничего не ответил. Он повернул к себе ее лицо и прижался губами к ее губам.
