Сжав губы, Валдус дернул за кожаный ремень на своем торсе, и оружие с грохотом упало на землю. Ее взору предстала его обнаженная грудь, гладкая кожа и внушительные мышцы. Даже без оружия он представлял собой чистую силу и мощь. Отточенное, восхитительное оружие.
И он вот-вот должен был вырваться на свободу.
Дыхание Евы участилось.
— Иди сюда. — Он поманил ее к себе.
В его руках была вся власть. Как и в случае с Холлисвортом, Ева ни в чем не могла ему отказать. Невозможно отказать ему. Только если хотела жить. Если хотела сохранить силы для побега.
Из глубины души женщины, в которую она начала превращаться, вырвался крик ярости и боли.
Дрожа от страха, Ева пошла вперед.
Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от Валдуса и подняла голову.
Ее дыхание участилось.
Ева замерла под его пристальным взглядом, беззащитная, соски напряглись и затвердели, несмотря на обжигающее тепло пещеры.
— Никакой боли. Никакого унижения. — Без предупреждения Валдус опустился на колени.
Она замешкалась, отступив на шаг. Неуверенно.
Холлисворт никогда бы не опустился перед ней на колени.
— Такая красивая. — Обхватив руками ее бедра, похититель заговорил тем же ворчливым, успокаивающим тоном, каким мог бы беседовать с норовистой киташи.
Ева тяжело сглотнула. Даже стоя на коленях, он был таким большим, таким властным.
— Никакой боли. Никакого унижения, — он повторил снова, и его дыхание обдувало ее соски, сжимая их до твердых бутонов.
Затем он медленно, словно опасаясь, что Ева может отпрянуть, провел пальцем по красным линиям на запястье, поглаживая чувствительную кожу.
— Такая мягкая.
Сознательная нежность его прикосновений ошеломила Еву.
— Тебе нравится это прикосновение?
Неуверенность захлестнула ее.
— Я… я не знаю.
— Давай посмотрим, сможем ли мы сделать его более понятным тебе.
Она задрожала, не в силах отвести взгляд, когда его шершавые пальцы провели по обнаженной коже ее рук, по ключицам, по трепещущей жилке у основания горла. А затем, помоги ей Янус, Валдус коснулся ее груди.
Поддразнивая. Возбуждая. Оживляя ее кожу. Доставляя наслаждение.
Ее глаза затрепетали. Ева и не подозревала о таких ласках.
Затем ее сосок задела грубая веревка, которой до этого Ева была привязана к заключенному, и послышался звук, которого она никогда раньше от себя не слышала.
Она широко раскрыла глаза.
— Тебе нравится? — В его взгляде отразилось удовлетворение.
Но она ничего не ответила, откинув голову назад, а Валдус обхватил ее чувствительный сосок и нежно сжал.
О Боже, Ева никогда не испытывала ничего подобного.
Ее взгляд остановился на мерцающем звездном свете над головой. Прекрасно. Невероятно красиво.
— Тебя когда-нибудь лизали между ног, пленница?
Ее взгляд метнулся к нему.
Валдус пристально вглядывался в нее, в его обычно арктических глазах пылал жар, расплавленное серебро.
— Это… это не обязательно. Только…
Он перебил ее, слегка сжав сосок и вызвав новый прилив жара в ее теле.
— Я не спрашивал, нужно ли это.
Между ними воцарилась тишина.
Волна наслаждения грозила поглотить ее целиком. Ева ничего не понимала. Не знала, как устоять перед такой изощренной атакой. Как подготовиться к боли, которая, как она знала, не за горами.
— Н-нет, — призналась она. — Мне не довелось, но…
Теплое, влажное прикосновение его рта к ее животу заглушило слова в ее горле. Они сменились стоном. По ее спине пробежали мурашки.
— Боже мой, — задыхалась Ева. Что он с ней делает?
Рыча, он провел губами по ее животу. К пупку. По ее бедрам. Заставляя ее гореть. Трепетать. Дрожать. И ни разу не было больно.
Ева и не подозревала, что может испытывать такие ощущения от прикосновений. Не представляла, что ее тело может так оживать.
Она придвинулась ближе.
— Ложись на спину. Раздвинь ноги.
Его грубое требование вывело ее из оцепенения, вызвав страх.
Она знала, что удовольствие не может длиться долго, но все же… За эти короткие мгновения она почти… почти сделала то, о чем он говорил — почти желала.
Прежде чем успела выполнить требование, его руки обхватили ее бедра и спину, потянув вниз.
Поддавшись, она позволила увлечь себя вниз, на твердую красную глину. Его сила и мастерство были столь велики, что она легко приземлилась, стоило ему направить ее в нужное положение: сначала ее задница, а затем локти заскользили по земле, когда он уложил ее на спину, раздвинув ноги, чтобы вместить его широкие плечи, нависшие над ее бедрами.
Ева подавила протест в своем горле — ее самая уязвимая часть была открыта его взгляду, скользкая, влажная и жаждущая, и это еще раз напомнило ей, насколько она бессильна.
Быть взятой. В грязи. Как животное, в которое ее превратили.
«Ты будешь подчиняться. Ты подчинишься».
Руки сжались в кулаки. Ева повернула голову в сторону. Ждала боли.
— Смотри на меня. — Грубый приказ похитителя прорвался сквозь ее страх. Его нос ткнулся в чувствительную внутреннюю поверхность ее бедра, и он глубоко вдохнул. — Этот запах… такой приятный. Такой сладкий.
От шока она вздрогнула. Он действительно собирался…
