Глеб посмотрел на браслет, потом на меня и, похоже, его негодование достигло критической точки. Хоть внешне я и не подала виду, но внутри вся сжалась, ожидая увесистого тумака.
– Сучка, – прохрипел Глеб, выхватил у меня книгу и, швырнув ее на газон, собрался в дом.
– А ну подними, – скомандовала я, да так уверенно, что сама удивилась.
– Еще чего, – огрызнулся бугай.
– Я сказала – поднял книгу, отряхнул и вернул.
Глеб усмехнулся, презрительно оглядел меня, словно я таракан, которого, по идее, хорошо бы тапкой прихлопнуть, да возиться просто не хочется, и заявил:
– Да пошла ты… – далее он в матерной форме объяснил, куда именно мне идти, и записал в ряды представительниц древнейшей профессии.
Стиснув зубы, я промолчала, мне нечего противопоставить его физической силе. Чем быстрей Глеб смотается восвояси, тем скорее вздохну с облегчением.
– Коза наглая, – напоследок бросил бугай, дернул ручку двери, но, к великому сожалению, внутрь дома не зашел – Костян, загородив проем, не позволил.
– А если поднять книгу потребует человек одной с тобой весовой категории, что скажешь? Отказать мне – не то же самое, что Лере, последствия будут.
– Интересно, какие? – с вызовом спросил Глеб у Костяна и, шагнув навстречу, толкнул его грудью.
– А ты скажи «нет» и сразу узнаешь, – процедил мой защитник и под стать противнику тоже его протаранил.
Ой, однако, тучи сгущаются и жареным пахнет. Если эти два петуха подерутся, Аблов наверняка в потасовке меня обвинит, и тогда плакали горючими слезами мои прогулки на воздухе.
Поначалу я не шла поднимать книгу, чтобы не принижать рвение Костяна помочь. Но когда спор разгорелся и грозил из словесного боя перерасти в рукопашный, плюнула на все, схватила из травы книгу и стала маячить ею перед соперниками, показывая, что их стычка потеряла всякий логический смысл, проблема разрешена.
Вот только разгоряченные мужчины уже не обращали на меня абсолютно никакого внимания, они настолько ударились в свои амбиции, увлеклись взаимными оскорблениями и демонстрацией силы, что регулярно приходилось отпрыгивать от них в сторону, чтобы ненароком не затоптали.
– Хватит! – кричу я. – Если не прекратите, Виктору на вас, дураков, нажалуюсь.
Парням вообще до лампочки, что я там лопочу, они обнялись по-борцовски и неуклюже «танцуют» на одном месте.
Я отвернулась от этого безобразия и глупости и замерла в немом ужасе. Непонятно когда и как, но Тимошка успел прорыть в вольер белой здоровой собаки подземный ход и в данный момент шустро протискивался в нору, чтобы стать ужином.
– Тима, стой, на-на-на!.. – воплю я и одновременно, не опасаясь попасть под горячую руку, колочу по мужским спинам, призывая, чтобы они спасли хозяйскую собачонку. – Тима, нет!
Чудовищное положение: два гиганта сцепились и борются, я плачу и кричу, а бедного Тимошку сейчас сожрут, причем вместе со шкурой и косточками.
Чем я думала, когда бросилась спасать Тимошку? Да ничем, просто не могла допустить, чтобы его разорвали на тысячу мелких кусочков. К счастью, рядом с территорией волкодава, как будто специально, стояла, прислоненная к забору, самодельная деревянная лестница. Вот ее-то я и подставила, чтобы перемахнуть через железную сетку в вольер.
Схватив щенка, я выбросила его наружу. Да, он ударился, когда приземлялся, жалобно от боли заскулил, возможно, даже лапку сломал, но зато теперь он останется жив, в отличие от меня. Похоже, я скоро погибну. Собака размером с медведя, склонив голову, медленно наступала, скалилась, обнажая острые желтого цвета клыки, по которым текли слюни. Еще чуть-чуть, и зверь бросится на меня.
Где-то в глубине сознания отмечаю, как у меня за спиной поднялась суета: Костя кричит, Глеб орет, двери поминутно хлопают, раздаются другие какие-то непонятные звуки, которые мне так и не удалось идентифицировать, хотя особо я и не старалась. Все уже неважно, так как через секунду мне перегрызут горло – и прощай, белый свет.
Последнее, что я видела, перед тем как зажмуриться, – собаку в прыжке. Инстинктивно сжалась, обхватила голову руками и присела. Но вместо укусов, ощутила, как сначала оказалась в крепких тисках, потом взмыла вверх, какую-то долю секунды длился полет и в конце концов случилось падение…
Я ударила затылок, копчик, оба локтя, но вывод сделать успела еще до того, как раскрыла глаза. Кто-то забрался в загон, подхватил меня на руки и вышвырнул оттуда, как я недавно Тимошку. Получается, одному из трех мужчин в доме я обязана жизнью, но не это сейчас было важным. Похоже, мой спаситель в данный момент вел бой с волкодавом.
Судя по звукам в загоне, происходило смертоубийство. Хотя я совсем туда смотреть не хочу, но все равно поворачиваю голову, фокусирую взгляд. Однако из-за поднявшегося облака пыли и быстрых передвижений человека с собакой не так-то просто разглядеть, кто именно из мужчин борется с волкодавом.
– Охренеть… – слово само по себе сорвалось с моего языка, когда в загоне мелькнуло напряженное лицо Виктора.
Твою ж за ногу!
