– До любого угла дома, плюс примерно пятнадцать метров от его стен по участку.
– То есть, даже гулять можно? – уточнила я.
– Да, но есть и правила.
– Кто бы сомневался, – буркнула я. – И какие?
– Видишь, лампочки на браслете горят зеленым светом. Если ты перейдешь черту, за которую нельзя заходить, сначала одна из них поменяет цвет на красный, если не вернешься, красным загорится вторая лампочка и пропищит, далее через десять секунд раздастся сирена. Так вот, если я услышу ее, ты вновь окажешься в подвале без возможности вернуться наверх. Так же ты вернешься в подвал, если попробуешь угнать машину или, например, стащить телефон. Все понятно или для особо умных еще раз повторить?
– Ну, если ты сам свои правила не усвоил, то, конечно же, повтори. А я пойду, погуляю, разомну ноги, – сообщила я и отправилась в гардеробную одолжить у Аблова теплые вещи, потому как в одной футболке в горной местности долго не погуляешь.
– Думаешь, это хорошая идея, с учетом того что ты болеешь? – донесся из комнаты голос Виктора, причем с нотками возмущения.
Выбрав самый дорогой на вид свитер, я надела его через голову и крикнула:
– Свежий воздух еще никому не повредил. А ты что, за меня переживаешь? – выглянула я из гардеробной.
– Чувствую, втридорога заплачу за послабления, – хоть фразу я и расслышала, но предназначалась она явно не для моих ушей, Аблов ее проворчал вполголоса и исключительно для себя. – Да делай ты, что хочешь, главное – правила не нарушай.
– Вот и славно, – игриво пропела я, продефилировав мимо Виктора, но тут же была поймана за шиворот и остановлена.
– Если собралась вниз, то поднос с остатками завтрака прихвати. Чтобы ты разгуливала где вздумается, пришлось отказаться от домашних работников. Так что каждый теперь убирает сам за собой, то же самое касается и готовки. Голодна – либо ешь то, что заказано в ресторане, либо стоишь у плиты.
Прихватив поднос, я на вполне легальной основе спустилась вниз, проинспектировала сначала кухню, а затем и весь дом, только подвал пропустила. Теперь у меня на подобные помещения выработалась стойкая и, боюсь, неизлечимая аллергия.
Если в доме я ни с кем не столкнулась и слышала лишь звенящую тишину, то на улице, напротив, бурлило движение, если так можно сказать. Костян, голый по пояс, играя мускулами, чинил вышибленные мной ворота, а Тимошка бегал вокруг вольера за огромной белой собакой и донимал ее.
– Помочь не желаешь? – помахал мне парень рукой, а когда я поморщилась и отрицательно мотнула головой, рассмеялся и принял позу ну очень похожую на ту, что демонстрируют бодибилдеры на конкурсе, когда маслом намажутся и стринги наденут.
Подавив смешок, я подозвала Тимошку и кинула вдаль найденную на земле палку. Щенок с языком на плече и энтузиазмом побежал и принес мне ее обратно. Резвясь с собачонкой, я совершенно точно решила: когда выберусь из передряги, а теперь я была почему-то уверена, что у Аблова нет намерений меня где-нибудь в лесу прикопать, обязательно заведу себе йоркширского терьера, уж очень мне импонирует эта порода.
Когда щенок вымотался и уснул, я вынесла из дома кресло-качалку, укрылась пледом, открыла книгу, которую нашла в гостиной в шкафу, и погрузилась в чтение.
Сколько времени пробыла в мире будущего и агрессивно настроенных к человечеству киборгов, я понятия не имею, но из фантазий в реальность меня вернул скрежет тормозов и крепкий трехъярусный мат. Оторвав взгляд от книги, я оценила окружающую обстановку.
На территорию усадьбы въехал внедорожник, тот самый, который я изувечила. За рулем сидел Глеб, и его глаза обещали мне скорую смерть через мучительные страдания. Костяна же нигде не было видно. Тимошка проснулся и вовсю рычал, но проблема заключалась в том, что потенциальный защитник весил два килограмма.
– Ты что, коза драная, тут делаешь? – вылетев из автомобиля, взревел Глеб и уверенно двинулся в мою сторону.
«Лера, не нервничай, тебе разрешили на улицу выходить. Глеб только пугает, без команды хозяина у него связаны руки».
Я шикнула на Тимошку, чтобы не лаял, уткнулась обратно в книгу и делано безмятежно продолжаю дальше читать.
– Ты совсем оборзела, коза?! Я с кем, твою мать, разговариваю? – нависая, надрывает Глеб связки.
Я зевнула, перевернула страницу, нахмурившись, отогнала несуществующую муху.
Амбал, потеряв дар речи от моей неслыханной наглости, зарычал что-то нечленораздельное и явно ругательное и сжал кулаки так, что было слышно, как костяшки скрепят. Еще чуть-чуть, и взорвется от возмущения. Главное, чтобы не прихлопнул, а то у Глеба ручищи как раз подходящие, один удар по голове – и считай, я на небесах.
– Охренела! – наклонившись, выкрикнул мне в лицо Глеб. – Будешь и дальше делать вид, что меня тут нет, урою!
Вытянув из-под пледа ногу, я подняла взгляд на разъяренного здоровяка и спокойно сказала:
– Виктор надел мне браслет и сказал, что я могу гулять где захочу. Если есть вопросы, иди к Аблову и ори на него.
