Я умолкла, потому что он заткнул мне рот, причем поцелуем. Хотя то, что творил Аблов, было не совсем похоже на поцелуй, скорее, больше напоминало попытку с помощью рта, губ и языка вытянуть из меня душу, причем яростно и безжалостно.
Возникло впечатление, что Аблова не один месяц подряд усиленно кормили виагрой, с утра до вечера заставляли смотреть на обнаженных соблазнительно танцующих девиц, но при этом обязывали соблюдать строгий и безоговорочный целибат. А теперь все запреты были сняты, и Виктору попалась именно я, чтобы он мог выплеснуть все свое накопившееся сексуальное напряжение.
Натиск был настолько неистовым, что я понятия не имела, как отделаться от чересчур возбужденного и похотливого похитителя. Пробовала брыкаться, отворачиваться, отползать, но Аблов в физическом плане был настолько сильнее, что этого попросту не замечал и, можно сказать, без помех с моей стороны продолжал настойчиво добиваться своего.
Через какое-то время я с ужасом осознала, что не только смирилась с положением дел, но и подключилась к процессу безумного поцелуя. Более того, я обвила Аблова ногами за талию, одной рукой прижала его к себе за шею, а другой блуждала по его спине и нет-нет, да выпускала коготки. Да что там обнимала… Я постанывала под Виктором не хуже актрисы из фильмов для взрослых.
Аблов стопроцентно не гей, до такого умопомрачительного состояния, в коем я сейчас находилась, может довести только любитель женского пола с большим опытом и глубинным пониманием дамских желаний, имеющий достаточную осведомленность о слабых точках на теле женщины. Как же удалось Виктору принудить меня к поцелую и при этом я ни капли не противлюсь насилию над собой? Да, он прикасается к моим губам и трогает, где захочет, без разрешения, но униженной или оскорбленной я себя почему-то не чувствую.
Окутанная потрясающим запахом Виктора, я то воспламеняюсь от жесткости мужских губ, то млею, когда в них просыпается нежность. С Абловым на столе, как на качелях: то быстро, яростно, ярко, то неспешно, томно и со смакованием момента. Ух, моя интимная жизнь после сегодняшнего дня никогда уже не будет прежней.
– Ведьма, – прошептал Виктор на ухо, одновременно прикусывая его мочку. – В былые времена тебя бы сожгли. Ведьма, – еще раз повторил Аблов, и в который раз подал бедра вперед, эмитируя акт. Я невольно выгнулась и улыбнулась. Слово «ведьма» прозвучало не как оскорбление, а скорее как комплимент.
– А ты наглая, беспринципная сволочь, – сказала я Виктору то, что действительно о нем думала. Хотела и дальше продолжить мысль, но Аблов не дал, закрыв мне рот новым сногсшибательным поцелуем.
Виктор отстранился так же внезапно, как и набросился, он теперь нависал надо мной на вытянутых руках и смотрел, как победитель на поверженного и поставленного на колени врага.
А куда делась его страсть, вожделение, в конце концов, одержимость? Почему взгляд Виктора стал таким ясным, хитрым, но самое странное, спокойным?
Вот же я дурында, Аблов просто доказывал мне, что он не гей, а я растеклась лужицей.
Какой позор!
Повела себя, как не в меру впечатлительная школьница на первом свидании, забыла о стыде, о том, кто такой Виктор и как я оказалась в этом доме.
Стас! Как же я теперь посмотрю в глаза мужу, как смогу целовать его после другого мужчины?
Какая же я дрянь! Стас от меня никогда ничего не требовал, кроме верности, и надо же было именно в этом перед ним провиниться. Хорошо, что хоть точку невозврата не перешла, хотя нет, перед собой надо быть честной, остановилась не я, а Виктор.
– Может, уже прекратишь ухмыляться и наконец снимешь с меня свою тяжелую тушу, – процедила я сквозь зубы.
Брови Аблова взметнулись вверх, но улыбка при этом никуда не исчезла:
– Ишь ты, какая строгая стала, а еще минуту назад была довольная и все тебя устраивало.
– Минуту назад я проводила следственный эксперимент, на практике хотела убедиться, права я была в своих выводах или нет. Могу теперь утверждать, что ты натурал, но не льсти себе, не так уж я была и довольна. Просто притворялась, чтобы ты не подкачал.
Виктор с пляшущими чертятами в глазах медленно начал склоняться. Я сжалась и приготовилась к бою, больше никаких поцелуев. Один раз уже наступила на грабли, второго раза не будет.
– Маленькая врушка, – обдавая дыханием мой висок, с озорными нотками произнес Виктор и рассмеялся.
Я воспользовалась неуемным весельем Аблова и, оттолкнув, выскользнула из-под него, к слову, Виктор не особо препятствовал. Спрыгнула на пол, одернула футболку и рванула на выход, вот только под ноги забыла посмотреть. Напоролась на табурет, запнулась и, ударив коленку, чуть не упала.
– Лера, не стоит так нервничать, – усевшись на столе, пропел Виктор. – Виноватый вид тебе не идет, подумаешь, тоже мне, нагрешила, поцеловалась.
– Обзаведешься женой, тогда и поговорим. Посмотрим, что ты скажешь, если она с кем-нибудь точно так же покувыркается, – морщась и растирая ушибленное колено, пробормотала себе под нос. Такими темпами получая увечья, через пару дней на мне ни одного целого места не останется.
