Аккуратно, насколько это возможно сделать дрожащими руками, я сложила листок пополам, убрала его обратно в конверт и положила на прежнее место под папку.
Так и тянет закатить скандал, но два необдуманных импульсивных поступка за один день – это уже перебор. Сама виновата, что угодила в ловушку, надо было руководствоваться не эмоциями, а головой. Ничего, иногда полезно получать мешком по башке, вырабатывается осторожность. Я повела себя, как полная дура, а Виктор, наоборот, молодец. Просчитал особенности моего характера, грамотно расставил фигуры на доске и блестяще провел партию. Хитрый гаденыш…
– А что тут, собственно, спрашивать? – чуть охрипшим голосом произнесла я и пожала плечами. – Все и так предельно понятно. Ты ценой моих нервов, переживаний и уязвленного самолюбия устроил нам какое-никакое свидание. Признаю, ты отличный манипулятор, а я на этот раз сплоховала. Вела себя как послушная кукла на ниточках, – сказала я и встала из кресла. – До свидания, Виктор Романович.
Оказавшись в вертикальном положении, осознала, что недооценила, насколько ситуация выбила меня из колеи. Тряслись не только руки, но и ноги, а еще они плохо слушались. До двери я дошла шатающейся походкой. Повернула щеколду, но, видимо, настолько слабо потянула на себя дверь, что та не открылась, поэтому я дернула еще раз, но дверь и на этот раз не поддалась.
– Похоже, я сломала тебе замок. Он заел, – обернулась я на Аблова.
– С замком все в полном порядке, он исправен и работает так, как и должен, – Виктор поднял правую руку и продемонстрировал мне пульт.
– Электронный замок на пульте. Как удобно, – хмыкнула я. – Виктор, будь так добр, нажми, пожалуйста, нужную кнопочку, чтобы я могла выйти. Если ты не заметил, то сама скажу: я едва сдерживаюсь, чтобы всей пятерней не схватиться за твою шевелюру и изрядно ее не проредить.
– Безусловно я тебе выпущу, но сперва мы сядем и спокойно поговорим. Мирно, без рукоприкладства.
Покровительственно-ласковый тон Аблова бесил неимоверно. Хоть в реальной жизни я и не планировала огреть его чем-нибудь тяжелым, но тем не менее для этих целей уже приглядела оружие. В открытом шкафу возле окна на трех полках стояли блестящие кубки, скорее всего, награды за что-то, каждый из которых на вид весил несколько килограммов.
Не только Виктор изучил меня, но и я его. Я поняла: даже если я ему кабинет разнесу в щепки, он меня обратно не отпустит, пока не выскажется. Я припала спиной к двери, скрестила на груди руки и заявила:
– Хорошо, мы поговорим, но я останусь стоять здесь – чем от тебя дальше, тем мне комфортней. Начинай, внимательно слушаю!
Виктор картинно закатил глаза, но настаивать, чтобы я непременно присела, не стал.
– Валерия, когда ты узнала, что твой проект незаслуженно проиграл, насколько тебе стало плохо по десятибалльной шкале?
По-хорошему, надо бы Витюше сказать, что на глупые вопросы я не отвечаю, но Аблов ведь клещ, он пока из меня эту чертову цифру не выжмет, не отвяжется.
– На семерку.
– А если честно? – с легкой улыбкой выгнул он бровь.
Теперь настала моя очередь закатывать глаза к потолку.
– Я так понимаю, пока я не скажу цифру, которая, по-твоему мнению, правильная, ты будешь требовать от меня изменить результат. Мы уйму времени сэкономим, если ты сразу назовешь верную цифру. Я даже заранее обещаю с твоей оценкой не спорить.
Виктор улыбнулся, но лишь губами, глаза оставались серьезными, я бы даже сказала, опасными, а потом он встал и зачем-то медленно, словно испытывая мою выдержку, направился ко мне.
Чуть не дернулась в сторону, но усилием воли устояла на месте. Аблов только пугает, на самом деле ничего он мне против воли не сделает. Или сделает?
Лучшая защита – нападение, поэтому расправила плечи и, принимая вызов, вздернула нос вверх.
Виктор приблизился практически вплотную, и мне пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительный контакт. Если перевести на собак, то мы наверняка смотримся так, как если бы огромный самоуверенный дог подошел к маленькой, но храбрящейся болонке.
