— Маршал с ума по ней сходит, — усмехнулся Дхари, совершенно не замечая моего нежелания общаться с ним. — Ты была пленницей на Арканууме?
— Угу, — набиваю рот едой поплотнее, чтобы выглядеть непривлекательно, на сколько только возможно, а еще горблюсь посильнее.
— Если хочешь, я поговорю с Зейном, и он выпустит тебя отсюда, мы могли бы…
— Не могли бы, — испуганно произношу я, и на этот раз Дхари уже хмурится. — Слушай, меня на Земле ждет жених, — быстро добавляю я, надеясь, что он не смотрит новости и не знает о том, что Константин благополучно расторгнул нашу помолвку путем посыла меня ко всем чертям. — И единственное мое желание, вернуться к нему и моей сестре. Это все, чего я хочу.
— О, — парень выглядит таким расстроенным, словно у него были на меня другие планы. — Жених, это конечно, аргумент.
— Спасибо, — с нажимом произношу я, молясь не брякнуть ничего лишнего.
— Слушай, но ведь мы могли бы просто… Общаться? — Я прикрываю глаза и едва ли не начинаю скрежетать зубами. — Это-то не запрещено?
— Он очень ревнивый…
— Но его здесь нет, Диана, — это Дхари добавляет уже жестче, чуть меняясь в лице, и у меня холодок пробегает по коже. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, понимая, что если он захочет войти и взять меня, то тут явно никто не станет его удерживать.
— Пожалуй, — стараюсь, чтобы голос не дрожал, — общаться мы и правда могли бы.
— Вот и славно, — его лицо становится покровительственно-самодовольным. — Меня ждет служба, но я вернусь завтра.
Господи, только не это!
Когда тяжелые шаги Дхари стихают в коридоре, я бросаюсь на кушетку, чувствуя сильнейший приступ клаустрофобии. Слезы подкатывают к глазам и чувствую такую глухую безысходность, что хочется выть зверем и рвать на себе волосы.
Мужчины, делающими с нами то, что хотят. Они населяют не только Землю, но и остальные планеты. Как бороться с этими гранитными плитами, придавливающими нас к своим ногам?
Сжав кулаки покрепче, я приказала себе успокоиться.
Страх парализует, а я не могу себе этого позволить. Если хочу вернуться домой к Тесс, то я должна быть сильной. Должна придумать, как отвадить этого чёрта Дхари. По сравнению с Мулцибером он был невинным котенком. Вот только я заперта в камере, а он в более выгодной позиции.
— Я принес тебе кое-что.
Шел шестой день моего добровольного заточения.
Дхари приходил ко мне по нескольку раз. Иногда даже дважды в день, и каждый раз я вздрагивала, видя его и чувствуя неприятный запах какого-то свежего парфюма. Неродной, отвратительный запах мужчины, которого я никогда не захочу.
Увиливать от разговоров с ним становилось все тяжелее. Не помогало даже притворяться спящей. Один раз, когда я имитировала особенно крепкий сон, он вернулся к камере с Крейгом, звенящим ключами.
И когда я вскочила на ноги, Дхари выглядел едва ли не разочарованным.
— Жива твоя землянка, — хмыкнул тюремщик. — Через прутья языками чешите.
На секунду я застыла в ужасе, думая, что Дхари все-таки попросит впустить его, но он этого так и не сделал. А я больше не играла в эту опасную игру.
— Ну же, бери, Диана, это тебе, — просовывает сверток сквозь прутья, и мне приходится приблизиться, чтобы не злить воина.
— Что это? — хмурюсь, не испытывая ни единого желания открывать красную коробку.
— Сюрприз, — ухмыляется Дхари. — Вы же, женщины, любите их.
— Лживый стереотип, — бурчу я, поднимая картон, перевязанный лентой.
Внутри шуршит бумага, и я вся наполняюсь недобрыми предчувствиями, видя красную ткань.
— Что это? — подцепляю кружево одним пальцем брезгливо смотрю в масляные глаза воина.
— Тебе, должно быть, не хватает тут таких изящных вещей, — улыбается он.
— И ты решил принести мне эту марлю, чтобы я окоченела в камере? — нейтральным голосом произношу я, а внутри всё клокочет от бешенства и мерзости.
Да кем он себя возомнил?!
Благодетель долбаный!
— Что такое марля? — хмурится Дхари, и я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить кружевным пеньюаром ему в лицо.
— Прозрачная тряпка.
— Это лучшая ткань…
— А мне плевать! — взрываюсь я, запуская в прутья коробкой. — Не смей никогда больше таскать мне такое, понял! — тычу в него пальцем, видя, как удивление в его лице сменяется злостью. Но меня уже несет, и я просто не могу остановиться. — Кем ты, мать твою, себя возомнил?! Я сказала, что у меня есть жених! И мне отвратительны твои намерения! Я покину вашу планету завтра! Катись отсюда!
— Успокойся, Диана, — Дхари поднимается с пола, глядя на меня сверху вниз. — Я могу и не быть таким милым…
— Милым? — я захожусь истерическим хохотом. — Да мне отвратительны разговоры с тобой, а еще хуже — твои грязные намеки!
— Дура! — шипит он, впиваясь пальцами в и глядя на меня с нескрываемой яростью. — Я женой тебя сделать хотел!
Я впадаю в такой ступор, что не сразу нахожусь, что сказать:
— И ты считаешь, что сейчас я должна благоговеть от этой мысли?
— Это великая честь — стать женой воина шивари! Ты должна быть благодарна судьбе за такой подарок!
