Еще несколько секунд я наблюдаю за тем, как удивление на его лице сменяется гневом, а потом превращается в ярость.
— Кем ты себя возомнила, мать твою? — сжимает кулаки, но меня не трогает. — Хочешь пойти по кругу? Чтобы тебя трахали мои Адские псы? Ты этого добиваешься, Диана, воркуя с Пирианом? Хочешь стать потаскухой в моем доме?
— У тебя уже одна такая есть, — усмехаюсь, и вижу в его глазах понимание. Разумеется, он знает. Лив неверна ему, но, похоже, он и не требует этого. — На эту роль не претендую. Она занята.
— Тогда что? — рычит и испепеляет меня глазами, в которых плещется безумие. На полу под ним краской нарисовано пламя, но я с легкостью могу представить, как он действительно главенствует в аду.
— Помнишь, — набираюсь смелости и подхожу к нему вплотную, заглядывая в глаза снизу вверх, — ты мне сказал, что тебе брезгливо трахать меня после Константина? Так вот, Эм, теперь брезгливо
Резким движением хватает меня за затылок прижимая к себе вплотную, практически касаясь моих губ своими и ожигает дыханием:
— Ты забылась? Запуталась и до сих пор не поняла, где находится твое место?
— Я знаю, где находится мое место, — отвечаю ему прямым взглядом, — и оно никогда не будет подле твоих ног.
Он смотрит на меня потрясенно, явно слыша нечто подобное впервые в своей жизни.
Он хочет ударить, убить меня, разорвать на клочки. Все эти сцены я явственно читаю в его глазах, но… Почему-то до сих пор тяжело дышит, не решаясь ни на что из этого.
А потом… Меня просто отпускают.
Даже не отпихивают от себя, а просто дают свободу от своих горячих рук.
Мулцибер тихо матерится себе под нос, продолжая смотреть на меня с неверием и каким-то новым, незнакомым чувством.
А потом он просто разворачивается и уходит прочь, ступая тяжелыми, пьяными шагами. Я удивляюсь, как стекло пола не идет под ним трещинами. Мощная спина напряжена, и по пути ему попадаются люди, пытающиеся заговорить, но он даже не смотрит в их сторону, отмахиваясь одним движением.
Трясущимися пальцами поправляю прическу и ткань задранного платья.
Как ни странно, удовлетворения внутри я не чувствую. Жгучая боль внутри никуда не ушла. Она все там же, прожигает насквозь мое израненное сердце.
Я не знаю, на сколько меня еще хватит.
Эта игра между нами превращается в сражение насмерть.
— Диана! — Энже хватает меня за локоть, как только я выбегаю из проклятого лабиринта, и музыка и шум разговоров вновь настигают меня, возвращая в реальный мир.
— Что? — хрипло произношу я, ища Мулцибера глазами, но его нигде не видно.
— За вами словно сам дьявол гонится, — мягко улыбается парень, а я ошалело смотрю на него, пытаясь понять, где могла видеть до этого.
Точно, господи.
Эмир. Тот самый, что появился в зале, привлекая всё внимание общества.
— Диана, познакомься, — Энже смотрит на меня обеспокоенно, но я пытаюсь придать лицу безмятежное выражение. — Это Эмир Берая. Он капитан космического корабля «Черная бездна», спасшего наши жизни.
— Так это вы, — пораженно выдыхаю я, уже более пристально изучая его лицо.
Он чуть кланяется, смущая меня за собственные манеры.
— Эмир был рожден на Арканууме, в Адских Землях, — произносит Энже, и я непонимающе смотрю на нее. — Второй ребенок из троих за всю историю, — с нажимом произносит она, будто разжевывая информацию для умственно отсталых.
— О… — выдыхаю я, вновь сталкиваясь с темными глазами парня.
Он смотрит совсем не как юноша. Изучает, анализирует меня, словно видя насквозь. Мурашки прошибают тело, когда я замечаю в его радужках те же неоново-зеленые прожилки, которыми горят глаза Мулцибера.
— С-спасибо, — выдавливаю из себя.
— Всегда рад, — отзывается он, продолжая пилить меня взглядом.
Боже, это просто невыносимо!
Отворачиваюсь первая, и произношу просто из вежливости:
— Как удачно, что вы оказались неподалеку.
— Это не удача, — отзывается он спокойным, глубоким голосом, — я летел в Колдор на невольничий рынок. И именно тогда заметил ваш звездолет.
— Не… Невольничий… Рынок?.. — тупо повторяю я, переводя взгляд с него на Энже.
— Разве ты не знала? — она поднимает одну бровь вверх. — Колдор ведет самую большую подпольную торговлю рабами, — с каждым ее словом мне в сердце словно загоняют гвоздь. — Ну же, Диана, ты ведь была невестой Константина. Разве он не посвящал тебя, на чем зарабатывает деньги, чтобы вести войну с нами?
Я не то, что не знала, я думала, что подобного просто не существует в нашем мире.
Рынок, где людей продают как скот?! Мы сейчас об этом беседу ведем?
Судя по всему, этот вопрос отпечатывается на моем лице, потому что Эмир произносит:
— Я покупаю рабов, чтобы после освободить их. Но, — его лицо принимает жесткое выражение, — спрос с каждым годом становится все выше. Власть Альянса закрывает на это глаза, получая огромные дивиденды. А вы, — его лицо принимает жесткое, презрительное выражение, — невеста Константина?
— Бывшая, — Энже отвечает за меня, смотря на него с укором. — Бывшая невеста.
— Очевидно, что да, — усмехается парень, оглядывая меня с ног до головы, — в Остроге по-другому произойти и не могло.
