— Мы заметили, что время никак не сказывается на стихиях. Они продолжают жить в собственном ритме. Но вот, что удивительно, — Эм усмехается, смотря вниз, на пожарища, тлеющие в каждом уголке Острога, — ты не можешь зажечь новый огонь. Лишь поддерживать те, что были зажжены до новой остановки времени.
— И поэтому вы не даете им потухнуть, — догадываюсь я.
— Именно так, — подтверждает он, оборачиваясь.
Мое сердце делает остановку, от того взгляда, которым он смотрит на меня.
Это какой-то космос. Я просто не принадлежу себе. Задыхаюсь и забываю все плохое, что было между нами, просто потому, что он смотрит на меня вот так.
А я вспоминаю, как раньше боялась его до жути, и сама себе удивляюсь.
Понимаю вдруг, что он ужасно одинокий, на столько израненный жизнью, что стал злым и агрессивным. Атаковал и порабощал мир прежде, чем тот успевал первым это сделать.
Мулцибер знает, что я сейчас думаю о нем. Чувствует это, и делает ко мне несколько шагов, пока я наблюдаю, как его мощные мышцы перекатываются под тканью одежды.
Какой же он огромный… Несгибаемый, словно скала, и такой… Родной.
Подходит вплотную, запуская пальцы в волосы, и выгибает мою голову наверх, так, чтобы мы встретились глазами.
— О чем ты думаешь? — горячо шепчет в губы, и я с ума схожу от его близости, от того, как хрипло звучит его голос из чувственных губ. — Скажи мне, Диана, иначе я просто с ума сойду от этого молчания.
Хмурится, а ноздри раздуваются, грудь тяжело вздымается, и я себя теряю от того, как опаляет его взгляд неоново-зеленых глаз.
— Почему?.. — шепчу срывающимся голосом. — Почему тебе это важно?
— Потому… — хмурится, а по лицу судорога проходит, словно каждое слово болью дается. — Потому, что я надеюсь, что ты останешься здесь. Со мной…
И я задыхаюсь. Ловлю ртом воздух, но не могу вдохнуть, потому что грудь свело спазмом, как от боли, вот только это… Счастье. Невозможное, неосознаваемое, нереальное. И утыкаюсь носом ему в грудь, стараясь не зареветь от набежавших слез и вдыхаю запах мускуса и гвоздики. Его запах. Самый лучший во всей галактике. Окунаюсь в обжигающее тепло его тела, рук, обнимающих меня осторожно, неуверенно. Только его тепло согревает меня. Ожигает, но не болью, а страстью. Тем самым чувством, про которое я раньше только в книгах читала. А теперь сама стала сумасшедшей, которая все готова простить человеку, которого… Люблю.
Я не знаю, читает ли он то, о чем я думаю, но голос становится теплее, когда Эм произносит:
— Поехали… Домой…
И я понимаю, что это место действительно стало моим домом. Черная ночь Аркануума куда роднее того света, что я видела вдалеке, с крыши. Это моя тьма, и мой демон. Ни на что в мире я не променяю это.
Мулцибер сжимает мою руку, ведя за собой к лифту, и я расплываюсь в какой-то глупой улыбке, понимая, что чувствую себя такой счастливой, как никогда.
Впервые в жизни наш разговор с ним не закончился вспышкой ярости, и я до смерти боялась спугнуть этот хрупкий мир. Хотелось остаться в этом мгновении навечно, застыть и раствориться в новой, незнакомой и еще только зарождающейся близости.
И Эм ведет себя совсем незнакомо. Осторожно, хмурясь, он прикасается ко мне, как хрустальной, боясь спугнуть. Гладит костяшками пальцев по щеке, а в глазах обещание… И я ему верю. Понимаю, что без моей веры в него это все ничего не стоит. Мираж развалится, и уже никогда не станет реальностью. Я не могу позволить моим сомнениям и старым обидам разрушить это чудо. А потому прижимаюсь к стене лифта, позволяя ему накрыть мои губы своими и задохнуться страстью, от которой сводит колени.
Он вжимает меня с стену лифта, целуя, изголодавшись. Точно так же, как и я по нему. Рука ложится на полушарие груди, сжимая его сквозь одежду, и я громко выдыхаю ему в губы, открывая глаза и видя, как потемнел его взгляд, как крепко сжаты скулы. Сильнее прижимаю к себе за шею, вновь соединяя наши губы и понимаю, как сильно скучала. Как сильно ждала, чтобы он вновь прикасался ко мне
Минуты безусловного счастья, в которое я погрузилась без остатка, закончились, как только двери лифта распахнулись, и вокруг нас тут же столпились солдаты в военной форме.
— Мулцибер, — взъерошенный, с безумными глазами Пириан выбегает вперед. — Подрыв изнутри! Нарушена система распределения газа.
— Где? — рычит Эм, делая шаг вперёд, и сильнее сжимая мою руку.
Я перевожу взгляд с одного на другого, не понимая, о чем они говорят. Лишь ощущение неизбежной катастрофы, надвигающейся на нас, сводит ужасом грудь.
— Главный отсек, — утробным голосом отзывается Пириан.
— Залатать, немедленно!
— Не получится, — блондин нервно качает головой. — Взрыв огромной силы. Нам потребуется не меньше дня, чтобы привести все в порядок.
Мулцибер хмурится, лихорадочно размышляя, а потом вдруг расплывается в улыбке:
— Ну разумеется… — усмехается он. — И на одну из границ с Колдором стянулась вражеская техника.
Это не вопрос, а утверждение, но Пириан все же поджимает губы и утвердительно кивает:
— Мы не успеет отразить атаку. Отряды рассредоточены по всем землям, и пока они подоспеют, будет уже поздно.
