— Отвези ее домой, — Эм отчеканивает это подбежавшему Иоку, — головой за нее отвечаешь.
А потом разворачивается и с силой прижимается губами к моим, лихорадочно обхватывая лицо.
Я отвечаю ему с той же страстью, но на глаза набегают слезы. Я уже понимаю, что это значит… Прощание.
Ощущение горькой безысходности парализует легкие. Я не могу даже вдохнуть.
Эм оставит меня, и я ничего не могу сделать. Никак не могу повлиять на это. Потому что это его детище. Адские Земли подвергаются нападению, и Архитектор Ада не сможет остаться в стороне.
Казалось, в этот раз я действительно чувствовала, что время набрало свой ход и двигалось ужасающе быстрыми оборотами.
Я простила ему все. Похищение, разлуку с сестрой, боль и внушаемый ужас, секс с Лив… Простила все и молилась за то, чтобы только бог вернул мне его. Живым и невредимым. Только этого я желала, шепча себе под нос бесконечные мантры и обливаясь уже нескрываемыми слезами.
Мы с Энже были заперты в доме, по периметру которого рядами стояла охрана. Одетые в черную униформу и маски демонов мужчины с оружием наперевес казались неживыми, на столько неподвижно они стояли.
Энже сказала, что это самый смертоносный отряд Мулцибера. И они были здесь, а не сражались рядом со своим господином. При этих словах она многозначительно посмотрела на меня, но я была не в кокетливом настроении.
— Вернется твой демон, — хмыкнула она, когда пошел уже пятый час нашего ожидания. — Всегда возвращался.
— Сейчас по-другому, — нахмурилась, и сама испугалась тому, что злюсь на нее. Энже переживала тревогу по-своему, и отчасти я была ей даже признательна за то, что она сохраняла чистый разум.
Мы переместились в подвал, где располагалась часть лабораторий. И здесь, облачившись в белый халат, Энже колдовала над шипящими пробирками, изредка поглядывая на бледную меня, которая не могла сосредоточиться даже на собственных мыслях.
— Всегда по-другому, — она переливает жидкость из одного сосуда в другой, — война вообще удивительно кровавое и непредсказуемое мероприятие.
— Как тебя удается работать? — задыхаюсь я, понимая, что в голосе стоит укор.
— Милая, я пережила столько горя, что, пожалуй, впадай я в такую истерику, как и ты, каждый раз, — она посмотрела на меня из-под стекол химических очков, — уже давно бы свихнулась или заработала сердечный приступ.
Устыдила меня, и я действительно почувствовала себя тряпкой.
— Что ты делаешь? — подхожу к ней ближе, заглядывая через плечо, чтобы хоть как-то отвлечься.
— Проверяю кровь Эмира, — отвечает Энже. — На сколько концентрация частиц в ней близка по составу к крови Мулцибера.
— За-зачем? — глухо произношу я, но уже знаю ответ. Энже быстро смотрит на меня, а потом хмурится и отворачивается.
— Ты знаешь, зачем, Диана. Эм сам приказал мне сделать это. Если его не станет…
— Я не хочу этого слышать! — по-детски зажимаю уши ладонями, отворачиваясь от нее.
— Но тебе придется! — Энже внезапно хватает меня, разворачивая обратно к себе. — Послушай меня, Диана, и забудь уже о своем розовом мирке на Земле. Он закончился, и ты уже давно не принцесса-девственница. Константину не нужен мертвый Мулцибер, он хочет его в плен, живым, это его цель. Он понимает, что в Адских Землях что-то происходит. Не знает наверняка, но догадывается, что ключ к этому — в крови Эма. А Мулцибер, — ее лицо становится жестким, — никогда не сдастся ему живым, именно потому, что понимает, какие опыты на нем будет ставить Константин. И не позволит этого. Адские Земли — его детище. А мы его народ. И он сделает все для того, чтобы всех его людей не продали с молотка на невольничьем рынке. Ведь если он падет, — она поджимает губы, — то всех нас ждет именно это. Константин по жестокости не уступает своему отцу, что бы ты там о нем себе не насочиняла. И сейчас, когда такая угроза над нами нависла, я сделаю все для того, чтобы этого не произошло. Даже если с нами не будет Мулцибера, — ее глаза увлажняются, и я понимаю, что на самом деле ей далеко не наплевать, — мы должны остановить время, чтобы иметь возможность восстановиться и дать отпор врагам. Ведь если нет, — ее голос становится глуше, — то Константин войдет сюда со своей армией и не пощадит никого.
Руки и колени слабеют от безысходности той картины, что она рисует.
Энже отпускает меня, видя, что я осознала ужас ситуации в полной мере.
— Малик восстанавливает главный отсек газа со своими работниками, — уже спокойнее произносит она, возвращаясь обратно к работе. — Если нам повезет, то они справятся быстро. И даже если Мулцибера пленят, мы успеем вернуть его до…
Она не договаривает, но я понимаю, что она имеет в виду его добровольную смерть.
— Кто устроил взрыв? — глухо произношу я, опадая на пол и облокачиваясь затылком о холодную стену. В голове все плавится, и я просто не могу поверить в то, что еще несколько часов назад была абсолютно счастлива.
