Сегодня я приму сыворотку, надеясь на то, что Энже удастся парализовать весь город, и газ, выделяющийся от смешения частиц металла и атмосферы, поможет нам в этом. Моя задача состояла в единственном, но самом важном — освободить Мулцибера.
Но сколько бы я не пыталась проникнуть на первый этаж здания, где располагались лаборатории, меня всегда останавливали охранники. Вежливо, но строго показывая мне глазами, что стоит убраться.
Константин собирал шумиху вокруг себя и готовился к интервью. Тесс и вовсе избегала меня, отказываясь прийти на все многочисленные просьбы.
Я все время пребывала в одиночестве, сводящем с ума. Меня трясло, потому что я и понятия не имела, на сколько глубоко тянутся лаборатории Константина, и как долго продлится действие остановки времени, если вообще сработает.
Я должна была найти его быстро. Но не имея даже представления о том, где он находится, я вся покрывалась липким ужасом, боясь, что не успею, и весь наш план полетит к чертям собачим.
Дверь внезапно скрипнула, и я подняла голову с подушки, чувствуя, как сильно забилось сердце.
Моя скромная, но залитая солнцем комната едва ли не убивала меня полным отсутствием ночи. Оказалось, что тьма для меня — любимое время суток. Аркануум полностью переродил меня, сделал новой, и теперь, пережив боль и предательство Тесс, я поджала губы, глядя на нее, вплывающую в мою комнату и с насмешкой оглядывающуюся по сторонам.
— Неказисто, — она морщит носик, смотря на скромную обстановку. — Покои Константина куда удобнее.
— Что тебе нужно? — хмурюсь я.
Сжимаю склянку крепко пальцами, бросая взгляд на часы и понимая, что до условленного времени остались считанные минуты. Если не успею принять ее вовремя, то застыну вместе со всеми. И все же… Проклинаю себя за то, что не могу упустить шанс, возможно в последний раз поговорить с сестрой.
— Ты же хотела меня видеть, — хмыкает Тесс, делая несколько шагов ближе.
— Да, несколько дней, — еще больше сдвигаю брови я. — Но ты отказывалась. Что изменилось?
— Любопытство, — она разводит руками. — Не понимаю, почему ты так отчаянно пытаешься сблизиться со мной, хоть я ясно дала понять, что не желаю этого.
— Потому, что ты моя сестра, — ледяным тоном отзываюсь я. — И если ты забыла об этом…
— К сожалению, я помню, — кривится отвращением.
Помимо воли, слезы подступают к глазам. Я не понимаю, чем заслужила такую жестокость. Несмотря на все произошедшее… Боже, неужели я и правда была так невыносимо-заносчива, что не заметила ее страданий внутри? Не заметила, что чем-то обижаю ее против воли?
— Послушай, — я медленно поднимаюсь с кровати и делаю осторожные шаги в сторону сестры, — если Константин как-то запугал тебя, или пригрозил, то я могу помочь…
— Ты даже себе помочь не можешь, — усмехается она. — Ты в ловушке, Диана. Признайся, и капитулируй.
— Ты ошибаешься, — я качаю головой. — Сегодня я покину Колдор. И предлагаю тебе отправиться со мной.
— Ты бредишь? — усмехается Тесс. — Подцепила безумие от Мулцибера?
— Нет, Тесс, — в моем голосе появляется металл. Сама не понимаю, почему при упоминании его, во мне поднимается волна протеста. Мне неприятно, когда его имя пытаются притянуть к какому-то насмешливому контексту. — Я даю тебе выбор. Если ты боишься Константина, или всему этому если какая-то другая причина, скажи мне. Я помогу тебе.
— Ты никуда не уйдешь, — она выставляет указательный палец вперед и щурит глаза. Я едва узнаю в этой женщине свою Тесс, ту ради которой я пожертвовала так многим. — Ты будешь гнить рядом со мной вечно, разлагаясь от того, что я счастлива, вопреки всем твоим желаниям. Я больше не та Тесс, которую ты знала, теперь я невеста, и в скором времени, и жена мужчины, который предпочел меня тебе.
— Ты права, — голос дрожит, а глаза наливаются слезами. Я понимаю, что не смогу ее заставить. Похоже, моя сестра сделала выбор. — Ты действительно не та Тесс, которую я знала.
И с этими словами, я откупориваю склянку и выливаю ее содержимое в рот, выпивая одним глотком.
Энже предупреждала, что лучше сделать инъекцию. Но, к сожалению, шприца мне не предоставили. А потому я едва ли не выплюнула обратно все кишки, проглотив этот обжигающе-горький состав. Он пролился по моему пищеводу ртутью, впиваясь в стенки сосудов, и у меня глаза из орбит вылезли от колик, прокатившихся по телу.
— Что ты делаешь? — усмехается сестра, безразлично глядя на скорчившуюся меня. — Думаешь разжалобить, выпив яд?
— П-прощай, Тесс, — еле-еле вдыхая, произношу я. Боль становится просто невыносимой, и в какой-то момент мне и правда кажется, что я просто сдохну здесь, не выдержав бури, разражающейся внутри. — Что бы ты… Там… Не думала себе… Я и правда… Любила тебя…
— Конечно любила, — она сверкает глазами, — любовью избалованной су…
Первые несколько секунд я не понимаю, что случилось. Тишина становится такой невыносимой, что давит на уши. Барабанные перепонки разрываются, а глаза лезут из орбит.
Делаю первый шаг, и словно тащусь сквозь невидимую, липкую вату. Я физически ощущаю, что нарушаю законы времени и пространства.
