Выбрал не глубокий, поэтому сухой овраг, поросший густым кустарником. Спустился. Осторожно придерживая ребёнка то одной, то второй рукой снял с себя куртку, расстелил на земле и ребёнка на ней пристроил. Тот тяжко вздохнул во сне, снова глаза вытаращил, но не выдержал усталости и уснул дальше.
Пятнадцать минут это не много, мы хорошо оторвались, лес большой, у них не хватит людей прочесать его полностью. Сел, оперся спиной о прогретый солнцем камень. Хорошо. Ноги гудят, руки тоже этот день просто испытание меня на прочность. И я — справлюсь.
Я не планировал спать сам. Сказалось напряжение последних дней. Беготня с ребёнком на руках по лесу тоже. А ещё солнце весеннее грело, чтоб его… Уснул я незаметно для самого себя. Проснулся рывком, понимая, что происходит нечто неправильное. Звуки. Птички пели так, словно последний лень живут. А теперь по ушам резануло нечто громкое, инородное. Рыкнуло снова, понял — квадроцикл. Остановился где-то совсем рядом. На мальчишку смотрю, тоже глаза открыты, в них — страх.
— Чтобы не происходило, молчи, — тихим шёпотом велю я. — И будь на одном месте.
Кивает. Замираю, весь превращаясь в слух. Шаги. Трещат сухие ветки под чьими-то ногами. Их двое.
— Херня какая-то, — жалуется один. — Казаки, блядь разбойники. Когда это закончится?
— Не ной, — отрезает второй. — Говорю тебе, я видел след.
Этот, второй, представляет куда большую угрозу. Не знаю, насколько хорошо нас видно сверху. Призываю на помощь всю свою армейскую выучку. Ползу по пластунски, почти вжимаясь в землю. Куртку отдал мальчику и теперь мелкие камни врезаются в кожу, буду, как Славка после пробежки по мосту. Если вообще буду, конечно.
Один из них спустился в овраг. Идёт прямо на меня. Если встану сейчас в полный рост, он увидит меня буквально перед собой. Это в мои планы не входит, если бы я всегда играл по честному, я бы таких высот не достиг. Между нами всего несколько метров поросших колючими кустами. Нашариваю рядом небольшой камень. Бросаю его в сторону. Парень купился — развернулся, находу поднимая оружие. Я бросился на него со спины. Можно было бы выстрелить, но пистолет, даже с глушителем издаёт щелчок, а я не знаю, где находится второй.
Мужское тело падает под моим весом. Хватаю за волосы — не зря в армии стригут под ноль, с размаха бью лицом о каменистую землю. От шока и неожиданности его дезориентирует, он почти не сопротивляется, а потом уже поздно. Я разбиваю его лицо в кашу. Зрелище не для слабонервных, и тем более не для детей. Признаков жизни парень не подаёт, если и жив в себя придёт не скоро. Поднимаюсь из оврага.
— Леха! — кричит один из преследователей. — Ты где?
Леха, по понятным причинам ему не отвечает. Теперь я вижу парня. Одному в лесу ему страшно. Он не понимает, что произошло с напарником. Пятится назад затем срывается в бег в сторону квадроцикла. Я не могу позволить ему уйти. Двигатель заводится, квадроцикл рвётся с места, а я стреляю в мужскую спину. Потом ещё и ещё, пистолет отвечает мне сухими щелчками. Квадроцикл врезается в дерево, кренится, колеса крутятся беспомощно, движок заглох. Подхожу к парню — наглухо. Но рацию все же забираю, у того, что на дне оврага лежит, её не было. Проверяю телефон — антенна на нуле, не ловит. Бросаю на землю.
Оборачиваюсь и вижу мальчика. Он вскарабкался наверх, стоит, маленький, худой, испуганный и на меня смотрит. Глаза нараспашку. Вычисляю траекторию его пути — первое тело он не видел, вздыхаю с облегчением.
— Я велел тебе оставаться на месте.
— Я испугался, что тебя убьют.
— И как бы ты меня спас? — Молчит. — Никогда так больше не делай, хорошо?
— Хорошо, — покладисто соглашается он.
И он и я знаем, это ложь — не бывает на сто процентов послушных детей и это нормально. Близко мальчик не подходит, но этот труп не видно — завалился за квадракоптер. Обшариваю походный рюкзак, в основном одна херня, но нахожу в нем батончик шоколада и пачку солёного печенья. Забираю. И снова командую:
— Пошли.
— А мы не можем на этом поехать?
— Нет, это шумит на всю округу. И разбито ещё.
Доверчиво даёт мне руку и идёт не оборачиваясь. Вновь пересекаем овраг и углубляемся в лес. Где-то у горизрнта кружит вертолёт, но он беспокоит меня мало. Следующий короткий привал у ручья, вокруг которого поросшие мхом зелёные камни. Набираю воду в бутылку, пью, снова набираю и даю ребёнку. Вода кажется безумно вкусной.
— Там микробы, — отмечает мальчик.
— С ними вкуснее.
Принимает бутылку и пьёт осторожно словно она отравлена, маленькими глотками, потом с удовольствием ест протянутую ему шоколадку.
— Может, ты сталкер? — спрашивает он.
— Я даже не знаю, что это такое, — усмехаюсь я.
Мирослава
— Куда мы едем?
Мы сидели с Имраном в машине вдвоем, он сам за рулем был, ехали кортежем, впереди и сзади — охрана.
