Нелидов был ниже Барона ростом, гораздо шире в плечах и прятал под пиджаком живот, как все мужчины его возраста. Лицо биологического отца я видела в третий раз, но по-прежнему не приглядывалась и не пыталась запомнить. Я не задержусь в его доме надолго. Я вообще с ним разговаривать не собиралась.
– Наташа, тебе стало легче?
Голос противный. Сам он весь мне омерзителен. Урод. Чудовище, убийца. Шесть трупов! Их, наверняка, больше, просто я знаю только об этих.
– Приехал наш семейный доктор Владлен Николаевич. Я попросил его осмотреть тебя. Можно позже, если ты хочешь отдохнуть.
Нелидов говорил, стоя у двери. Дальше в комнату зайти не решался. Боялся, что наброшусь и покусаю? Я сейчас не могу, спасибо Хирургу. Но как только действие препарата закончится, обязательно схвачу, что потяжелее, и буду бить папашу, пока силы не закончатся.
– Извини, что Владислав тебя связал. Я просил обращаться максимально деликатно, но речь шла о твоей жизни и здоровье. Владислав – начальник моей службы безопасности, его ребят ты тоже видела. Я жалею, что не приказал взять тебя под охрану, как только узнал, что Оксана родила дочь и умерла. Не хотел напугать и свалиться, как снег на голову. Очень жалею. Наташа, я представить не мог, что Барановский такое вытворит. Вот уж действительно тварь без ума и совести.
Меня дернуло, как от удара током. Он не смеет так говорить об Андрее! Пусть заткнет свой поганый рот и убирается отсюда! Единственная тварь здесь тот, кто когда-то был женат на моей матери!
От ярости корежило и выворачивало изнутри, но руки висели плетьми, и я даже голову не подняла. Он заслужил всю ненависть, что я чувствовала. Десять раз, пятнадцать, двадцать. Зачем мы с Геной отговорили Барона от убийства? На что надеялись? С такими, как Нелидов, по-другому нельзя. Бить со всей силы, стрелять первым, не жалеть и не думать о гуманности. Потому что он не жалеет никого.
– И к тому же тварь живучая, – ровным тоном добавил Нелидов. – В реанимации Барановский. В той больнице, где его караулили. Но долго не протянет, не беспокойся.
На этот раз меня даже препарат не удержал. Я вскрикнула, зажимая рот рукой и почувствовала, как сознание уплывает. Ослепительная вспышка, сравнимая с той, что была от выстрела, прокатилась по телу.
– Жив! Жив!
– Наташа! – Нелидов бросился ко мне через всю комнату и попытался взять за плечи.
– Нет! Не трогай! Уйди!
– Владлен Николаевич!
Зубы скрежетали. Казалось, раскрошатся и упадут в горло острыми осколками. Меня снова держали за руки и не давали встать с кровати. Слишком быстро устала. Кровь ударила в голову, сознание скатилось в темноту. Щелк и меня нет. Никаких тоннелей и глубоких колодцев, только громкие мужские голоса над ухом:
– Положите сюда, вот так.
– Наташа.
А потом и они исчезли.
Обморок длился мгновение, я ощущала его именно так. Когда снова открыла глаза, увидела потолок и лицо пожилого мужчины в круглых очках.
– Голубушка, вы меня слышите?
– Андрей. Где он?
Язык еле ворочался, но не так, как после алкоголя или похмелья. Усталость накатила совершенно феноменальная. Мне опять что-то вкололи.
– О ком она спрашивает? – повернулся доктор влево.
– О похитителе…
– Он муж мой.
Нелидов захлебнулся вдохом. Очень тихий звук, но я его услышала.
– Когда ты вышла замуж?
– Вчера.
Еще один вздох оборвался на середине. Я догадывалась, о чем он думал, но папаша соизволил озвучить вслух:
– Барановский заставил тебя? Угрожал? Наташа, между вами что-то было?
– Не нужно сейчас выяснять, – доктор поднял руки в успокаивающем жесте, – главное, что Наталья Георгиевна дома, и все позади.
– Не трогай его, – облизнула я сухие губы. – Если ты, твой Владислав, его ребята поганые хоть пальцем его тронут, клянусь я убью всех. Горло буду грызть, как бешеная собака.
– Что вы, голубушка, все будет хорошо, – увещевал доктор. – Никто и никому не причинит вреда, я вам обещаю. Правда, Георгий Владимирович?
– Да, – глухо ответил Нелидов.
– А сейчас нужно поспать. Постарайтесь расслабиться и закрыть глаза. Андрей под охраной, им занимаются врачи, как я понимаю. До утра ничего не изменится, можно отдохнуть.
Последние слова я уже в темноте слышала. Тепло стало и разморило, как после бани. Теперь буду знать, как действует снотворное.
Ночью я снова открыла глаза. На тумбочке возле кровати оставили зажженный светильник, а в кресле с высокой спинкой дремала женщина. Я старалась не шевелиться, зная, какой чуткий сон бывает у сиделок. Матери новорожденных детей вскакивали с кровати, даже если малыш просто голову поворачивал. Тихо шуршал жидкими волосиками по наволочке подушки. Мамы могли крепко спать под громкую музыку, разговоры, вой сирен карет «Скорой помощи», но стоило ребенку запыхтеть…
