Другие оборотни тоже шли к лесу, обмениваясь улыбками. На всех лицах читалась какая-то просветленность, торжественность. От нас все держались на почтительном расстоянии, словно не желая мешать. И я даже не знаю, была ли этому рада. В обществе Ярова было одновременно тревожно и приятно. Двойственность собственных чувств пугала. В лесу он увлек меня чуть в сторону от той тропки, какой шли остальные.
– Пойдем дальней дорогой, – с улыбкой шепнул он. – Хочу подольше побыть с тобой наедине…
Я судорожно кивнула, все больше терзаясь сомнениями насчет правильности того, что делаю. Некоторое время мы молча шли по лесу, по-прежнему держась за руки. Потом Яров вдруг остановился и резко развернул меня к себе. С каким-то болезненным выражением посмотрел в глаза.
– Что не так, Венда?
– Почему ты решил, что что-то не так? – пробормотала я, отводя взгляд.
– Я чувствую тебя!
Меня будто обожгло от нового подтверждения того, насколько же хорошо он улавливает мое состояние. Словно между нами и правда особая связь.
– На самом деле ты ведь не хочешь этого делать? – глухо проговорил Яров, отпуская мои плечи. Тут же будто ледяной волной окатило, настолько вдруг стало холодно, когда он перестал меня касаться. – Не хочешь проходить обряд соединения?
– А у меня есть выбор, альфа? – собрав все силы, проронила я. – И ты принял бы ответ «нет»?
– Я ведь давал тебе выбор, – заметил он. Его лицо стало непроницаемым, только взгляд выдавал, какие сильные эмоции сейчас испытывает.
– То есть ты хочешь сказать, что если бы я тогда и правда захотела уйти, не стал бы действовать на меня своими штучками? – едко спросила я. – Навязывать волю альфы или как это у вас называется?!
– Я не собирался этого делать, – как-то невыразительно и будто безжизненно возразил Яров. Этот тон был настолько ему несвойственен, что у меня отчего-то тревожно сжалось сердце. Почему-то его болезненное состояние отзывалось во мне гораздо сильнее, чем хотелось бы. – К тому же ты могла бы противостоять мне, даже если бы захотел.
– В каком смысле, Яров? – я недоуменно наморщила лоб, а потом вдруг будто молнией пронзило.
Черт, ну почему я такая идиотка?! Как раньше об этом не вспомнила? О словах Жданы об альфа-волчицах! О том, что те даже могут противостоять воле альфы. Яров, как и Ждана, тут же понял, что значит исход нашего с Люборой поединка. Что если бы я поняла это раньше? Каким был бы мой выбор? Гордость радостно завопила: «Давай поскорее уберемся отсюда!», но что-то глубоко внутри заставляло стоять на месте и смотреть на альфу. Он весь как-то осунулся и словно меньше ростом стал. Боль, исходящая от него, глубоко проникала в меня саму, заставляя волчицу внутри метаться и душераздирающе подвывать.
– И ты мне не сказал? – прошипела я, рыкнув на волчицу, чтобы заткнулась. – Заставил все равно дать это обещание, чтобы удержать хотя бы таким образом?
– Я освобождаю тебя от этого обещания, – альфа отступил на шаг, словно боясь собственных реакций. Того, что несмотря на свои слова, схватит и никуда не отпустит. – И разрешаю тебе покинуть нашу территорию. Если ты этого и правда хочешь. Ты свободна, моя волчица… – при последних словах его голос дрогнул.
Мой зверь внутри взвыл еще более отчаянно, силясь вырваться наружу. Я же пыталась разобраться с целой бурей захлестнувших меня эмоций. Он отпускает. Правда, отпускает! Пока не передумал, нужно убираться отсюда! Возвращаться к привычной жизни. Той, куда я так стремилась! И пусть вторая часть моей души захлебывалась от протестующего крика, и меня до безумия продолжало тянуть к этому мужчине, стоящему напротив и с видом осужденного ожидающему своего приговора, я выбор сделала.
Одним быстрым движением сбросила с себя платье и сухо бросила:
– Верни своей матери. Пусть подарит той невестке, которая и правда примет это с благодарностью.
Потом нащупала связь с внутренним зверем и заставила себя перекинуться. Волчица заметалась, не желая подчиняться моей воле и уходить от своего волка. Мне стоило огромных усилий подавить ее сопротивление, но я все же это сделала. Видимо, и правда с каждым днем становлюсь сильнее и обретаю контроль над ней. Бросив на Ярова последний взгляд, вздрогнула, словно меня плетью хлестнуло, и ринулась прочь. Подальше от поселения! Подальше от мужчины, который решил, что сможет силой удержать меня. Никогда! Только не меня! Надеюсь, он, наконец-то, это понял.
Так почему же, пока я стремительно мчалась по дороге к Мирграду, перед глазами вновь и вновь представало его лицо. То, что я увидела, посмотрев на Ярова в последний раз. Лицо человека, будто разом лишившегося смысла жизни. Отчаяние, боль и усталая обреченность…
Моя волчица плакала. Я же упорно заставляла ее гибкое сильное тело бежать вперед, зная, что никакая сила не заставит меня повернуть обратно.
