Да, у него были все доказательства того, что ему угрожали. Морган мог бы обратиться в полицию в поисках поддержки и управы на похитителя. Вот только он понимал, что времени на расследование уйдет не мало, сколько бы денег он им не предложил. А пока оставалась хотя бы призрачная надежда, что дочь жива, Морган решил исполнить волю похитителя. Будь он трижды неладен!
Уотсон поднялся и подошел к столу. Резким движением захлопнув коробку, он нажал кнопку на стационарном телефонном аппарате и дал секретарю поручение вызвать репортеров и полицию. Его раздражала идея следовать всем указаниям похитителя, поэтому он решил сдаться, но на своих условиях.
Итан
Мы спешно покидали арендованный дом, уничтожая все следы своего пребывания. Олсон заставил вылизать дом с хлоркой. Мы не оставили за собой и волоска, даже пылинки. Времени это отняло много, но втроем мы справились быстрее, чем если бы я делал все сам.
— Эми, я подогнал машину, отнеси эти вещи в багажник, милая, — Смит произносит слова мягко, будто к дочери обращается. Никак не могу понять, почему он так печется о чужом ребенке, но я рад, что у Эмили есть такой защитник, как Олсон Смит.
— Хорошо, — на милом личике Эми расцветает яркая улыбка, от которой сердце замирает. Я понимаю, почему Смит отправил ее подальше. Хочет поговорить.
Эмили берет протянутые ключи в одну руку, пару пакетов в другую и выходит на мороз. На ней теплые джинсы и дутая курточка, в которой она выглядит невероятно мило. Одежду, новую машину, средства для уборки и многое другое притащил Смит. И когда только все успевает?
— Поговорим. — Кивает он мне, когда дверь за Эмили закрылась. Отвечаю таким же кивком и молча слушаю, хотя безусловно догадываюсь, о чем он поведет разговор. — Как только все закончится, ты должен исчезнуть из ее жизни.
Исчезнуть — значит, уехать, не оставив контактов. Не звонить, не писать, не встречаться — забыть о ней. Но я не смогу. Как бы не хотел, как бы не пытался, я никогда не забуду Эмили. Она навсегда в моем сердце, в моей крови, в моих мыслях.
Я понимаю, почему Смит велит мне исчезнуть. Он хочет, чтобы Эмили забыла все, что с ней произошло. Несмотря на то, что мы говорим Олсону, старый вояка видит нас насквозь, знает, что мы врем и снисходительно позволяет нам это, как маленьким детям.
— У тебя своя жизнь и свой путь. Будь благодарен, что я не сдаю тебя властям за то, что ты сделал. И знай, это не потому, что я добрый или ты мне понравился, это ради Эмили и только. — Продолжает Смит, словно уговаривает меня согласиться, но в его голосе звучит сталь. Возражений он не примет. — Эми, она… Она должна жить нормальной жизнью. Встретить хорошего парня, создать семью. Ты не сможешь ей этого дать. С тобой она постоянно будет вспоминать все, что здесь произошло.
Смотрю на его суровое лицо, на морщины, прорезавшие кожу, как глубокие канавы, и вижу в них отражение прожитых лет, боли и потерь. Мне не хочется признавать, но он прав. Я не смогу дать Эмили то, чего она заслуживает. Я — тень, преследуемая прошлым, опасный спутник для невинной чистой души, такой как Эми.
— Я все понимаю, — тихо произношу, отводя взгляд от пристальных глаз Олсона. — Я уйду.
— Смит удовлетворенно кивает. — Хорошо. Тогда, когда все закончится, я дам тебе денег. Достаточно, чтобы начать новую жизнь в другом месте. И помни, — в его голосе слышны угрожающие интонации, — если я когда-нибудь услышу, что ты как-то пытался связаться с Эмили, я тебя найду. И тебе это не понравится.
В горле моментально становится сухо, слова даются с трудом. Но решение принято. Пути назад нет. Эмили заслуживает солнца, а не моей вечной ночи. Я должен отпустить ее, хотя все мое существо восстает против разлуки. Лучше я буду жить с этой болью, чем обреку ее на страдания. Я так виноват перед ней.
Медленно поднимаю взгляд. В глазах Смита нет ни капли сочувствия, только суровая необходимость. Он защищает ее, как лев своего львенка. И я не могу винить его за это. Я бы сделал то же самое на его месте. Деньги? Они мне не нужны. Да и как можно взять их после того, что я сделал с Эмили? Само предложение Олсона звучит оскорбительно, как откуп. Но я его не виню. Он привык решать проблемы именно так, ведь это то, что он всегда делал, работая на Моргана-мать-его-Уотсона. Для меня главное, чтобы Эми была счастлива. Чтобы улыбалась так же ярко и солнечно, как умеет только она, как это было сейчас.
— Мне ничего не нужно, — отвечаю, стараясь говорить как можно увереннее. — Просто позаботьтесь о ней. Если она будет счастлива… этого будет достаточно.
Поворачиваюсь и ухожу в дом за своими вещами. Мы разделимся уже сейчас. У нас даже не будет прощания с Эми, ведь она думает, что я еду с ними, но это не так. Моих вещей в их машине нет. Эмили — бесхитростная душа, даже не спрашивает почему Смит оставил мою машину возле дома.
Каждый шаг дается с трудом, каждая ступень — словно отрываю часть себя. Но я знаю, что это единственный правильный путь. Путь, который приведет Эмили к свету, а меня — в мою привычную тьму.