Завожу ее руки за спину и стягиваю стяжкой. Затем так же стягиваю вместе ноги. Несколько секунд, которые кажутся минутами и все. Эми обездвижена.
Как же болит голова.
Тяжело вздохнув, иду в санузел. На полу несколько острых осколков.
Крышка сливного бачка раскололась на части, когда упала на пол. Или от силы удара по моей голове. Но скорее первое. Собираю осколки, проверяю каждый сантиметр пола, чтобы не упустить и крошки, которая могла бы послужить ей оружием.
А она ничего. Боевая. Смелая. Не сломалась, даже после того, что я с ней сделал.
В груди снова неприятно щемит. Тру в области сердца, пытаясь унять зуд, но он глубоко внутри.
Убедившись, что пол чист, выхожу из ванной комнаты. Мусор забираю с собой.
Меня все еще шатает. В голове вялость и слабость.
Эмили повернулась на бок. Сверкает на меня гневным взглядом.
— Тебе не жить, ты это знаешь? — выдает она и я замираю, удивленно глядя на растрепанную худенькую девушку, посмевшую угрожать мне в такой ситуации. Кажется, она забыла кто здесь хозяин положения.
— Внимательно слушаю. — Я действительно заинтересован. Чем же она меня теперь удивит?
— Когда папа найдет нас, он тебя уничтожит! — почти выплевывает Эми.
— Забавно, — говорю я и искренне улыбаюсь ей, от чего она теряет свой запал и удивленно таращится на меня. Как на сумасшедшего. Хотя, наверное, так и есть, я сошел с ума. Еще тогда, два года назад. Безумие постепенно захватывало мой разум. И вот результат.
Я выношу мусор из подвала, складываю в углу, где он не будет мешать. Уберу потом, а сейчас возвращаюсь к ней.
— Что смешного? — Эми пытается сделать свой голос грозным, но я снова улыбаюсь, потому что она похожа на котенка, который подражает взрослой кошке и шипит на угрозу. Не страшно. Скорее мило, чем грозно.
— Ты права. — Киваю я, присаживаясь на матрас рядом с Эмили, но смотрю в сторону. — Я не жилец. Я понял это два года назад, когда в канун Нового года мне позвонили и сообщили о гибели всей моей семьи.
Перед глазами вновь встают образы того дня — худшего дня в моей жизни, но самого яркого и незабываемого. Все отпечаталось в мозгу яркими нестираемыми образами, вызывающими боль. Каждый раз, как только всплывают в моей голове.
— Мои родители, брат и сестра ехали за покупками. Обычная предновогодняя суета. — Не знаю зачем и почему я стал рассказывать ей все. Но начав, уже не мог остановиться. — Они не заметили, как машину постепенно заполнил угарный газ. Поскольку погода была холодной, все окна были закрыты, а печка работала на всю. Они потеряли сознание до того, как поняли, что машина горит. И так и не пришли в себя, пока все не сгорело дотла. Вместе с ними.
Эмили сидит и слушает меня молча. Своим растрепанным видом и грозным взглядом, она напоминает мне сестру. Лисса тоже была боевой. Была.
— Но при чем тут папа? — не выдерживает Эми. Любопытная смелая Эми.
— Экспертиза показала, что причиной пожара стало курение в салоне. Курение, понимаешь? — Я ядовито улыбнулся, глядя ей в глаза. — А в моей семье никто не курил. Кроме меня. Но меня с ними не было. Поэтому я провел независимую повторную экспертизу за собственные деньги. И знаешь, что узнал?
Эми отрицательно мотает головой. Ее огромные глаза уже не злые или гневные, наоборот. В них сострадание и…
— Настоящей причиной стали некачественные детали. Компания твоего отца сэкономила на производстве. Потом я узнал, что это не первый и не единственный подобный случай. Тогда я попытался договориться с пострадавшими, чтобы подать коллективный иск. Но они все отказывались говорить, потому что получили хорошие отступные и подписали документы о молчании. Понимаешь?
Эмили кивает, а я понимаю, что в ее глазах мелькает жалость.
— А вот этого мне не нужно. — Хватаю ее за подбородок, заставляю посмотреть в глаза. — Не смей меня жалеть! Я уничтожу твоего отца, чего бы мне это не стоило. Даже, если ценой будет моя жизнь. Или твоя. Поняла?
— Мне жаль. — Эмили шмыгает носом. Серые глаза наполняются слезами. — Мне очень жаль. Прости.
За что она извиняется? За то, что огрела меня по голове или же за своего отца?
— Я не нуждаюсь в жалости. — Кривлюсь, как он лимона. — Оставь ее себе.
Резко поднимаюсь, от чего голова кружится сильнее. Меня шатает, как пьяного, пока я иду до двери. К горлу подкатывает тошнота. В висках пульсирует, отдавая в затылок, куда пришелся удар.
Выхожу.
Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину. Руки слушаются плохо. Перед глазами все плывет. Я понимаю, что падаю и… проваливаюсь в темноту.
Эмили
Из-за двери доносится четкий звук падения. По коже бегут холодные мурашки. Сердце стискивает ледяная рука ужаса.
«Я его убила!»
Подползаю к двери, сидя, как есть, с руками, стянутыми за спиной. Прижимаюсь ухом к металлическому полотну. С другой стороны не доносится ни звука.
— Эй! — кричу, вдруг ответит? Вдруг, мне лишь показалось, что ему плохо?
Но нет. Я точно уверена, что, когда он уходил, его шатало. Он даже в замочную скважину не сразу попал, я слышала как ключ много раз скреб по замку.