С одной стороны враг обезврежен, но с другой, я теперь отсюда никогда не выберусь.
— Эй, мистер, вы здесь? — пытаюсь докричаться, получить хоть какой-то обнадеживающий ответ.
«Только бы живой, Господи, пожалуйста!»
— Мистер!
Снова прижимаюсь ухом, к двери. Слышу слабый стон с обратной стороны.
«Живой!»
Сердце колотится, к глазам подступают слезы. Я виновата. Я так виновата! Больше никогда… никогда я не причиню никому вред. Не хочу быть убийцей. Не смогу с этим жить. Нет! Я должна ему помочь. Иначе мне не выбраться. Иначе, я погибну здесь от голода и холода.
В груди щемит, зудит от чувства вины и страх остаться в одиночестве ожидать смерти. Мои вещи, сумка и телефон, остались на корпоративе. Не думаю, что похититель забрал их с собой.
Если бы я не ударила его так сильно, если бы подумала о последствиях, то, возможно, не предприняла бы столь отчаянных шаг. Теперь обе наши жизни висят на волоске. И все по моей вине.
— Эй! Мистер, вы меня слышите? Эй! Не теряйте сознание, прошу! Отзовитесь!
Он ведь не собирался посвящать меня в свою историю. Я понимаю это. Но после его рассказа, начинаю вспоминать как папа нервничал в некоторые периоды.
Один из них был как раз в канун праздника два года назад.
Папа часто общался со службой безопасности и был на взводе. Неужели это правда? Тогда получается и гибель мамы…
Нет, этого не может быть. Папа невиновен. Наверняка его подставили. Да. Кто-то, кто занимается закупками материалов должно быть присваивал средства компании. Если бы папа знал, он бы давно уволил этого человека и отозвал все некачественные детали с продажи. Уверена, так и есть.
Иначе просто не может быть.
Папа не плохой человек. Я не верю, что он откупался от пострадавших.
— Мистер? Вы здесь? — говорю громко в надежде, что он меня услышит. — Надеюсь, вы меня слышите. Мне очень жаль, что… что с вами произошло подобное. Это ужасно. И я понимаю вас, правда. Я пережила подобное пять лет назад. Когда погибла мама.
Она так же задохнулась в машине из-за неисправности в проводке. Не заметила, как надышалась угарным газом, потеряла управление и врезалась в грузовик. От машины мало что осталось.
Тогда я тоже думала, что моя жизнь закончена. Но спустя время поняла, что мама хотела бы, чтобы я была счастливой. Если бы она была жива, она сказала бы мне: «Эми, живи хорошо, дочка. Стань тем, кем хочешь быть. Ты все сможешь. Будь счастлива».
Поэтому я закончила учебу. Ради мамы. Потом пошла работать в компанию папы. Ради мамы. Я пыталась сбежать, чтобы выжить не ради себя, а ради мамы. Прости… — Я замолкаю. Горячие соленые слезы ручьями бегут по щекам.
«Мама, я так скучаю! Как же мне тебя не хватает!»
Больше сдерживаться нет сил. Я позволяю эмоциям взять верх, а слезам литься. Опираюсь спиной о дверь и рыдаю в голос. Некого больше стыдиться. Похититель там, без сознания, а может быть мертв и это только моя вина. Я связана по рукам и ногам, без возможности выпутаться. В комнате кроме матраса, стула и штатива для камеры ничего нет.
Перед глазами мамин образ из воспоминаний. Добрая, ласковая улыбка и слова, что она часто повторяла мне:
«Ты все сможешь, Эми, моя девочка».
— Прости, — глотаю слезы, задыхаюсь, захлебываюсь ими, — кажется в этот раз я не смогу жить счастливо. Прости, что не оправдала твоих надежд. Прости, мама…
Морган Уотсон
Чертово видео! Чертов псих! Да как он посмел тронуть мою дочь?!
Еще тогда, когда он отказался от денег, я понял, что этот парень принесет проблемы. Но время шло, он не предпринимал никаких действий, и я успокоился, расслабился.
И прозевал угрозу. Не смог защитить единственное, что осталось от Марго — нашу дочь.
Я чувствовал вину перед Эми, поэтому всегда старался поощрять ее, радовать. Только после потери матери ей будто бы все стало неинтересно. Она чуть не бросила учебу. Лежала в депрессии несколько месяцев. Не выходила из дома, не виделась и не общалась с друзьями и почти не разговаривала. И это меня добило.
Я нанял лучших специалистов и вытянул девочку, помог ей вернуться к жизни. Правда, она уже не была той беззаботной и радостной малышкой. Она повзрослела.
Внезапно захотела самостоятельности, и я дал ее ей.
Тогда я доверил безопасникам ее охрану. И все было ничего до корпоратива. Там, они умудрились потерять Эмили. По камерам ничего не удалось выяснить, потому что, как оказалось, в том ресторане они давно не работали. Были чисто для вида. Они передавали картинку на экран, но ничего не записывали.
О, если бы я знал!
А потом, в ожидании требований выкупа я полез в почту и… увидел, что эта мразь сделал с моей дочерью. Только я понимал, что все, происходящее с Эми, не по ее воле. Стороннему наблюдателю могло показаться, что они просто занимаются любовью.
Именно это и предположила Аманда. Моя вторая жена всегда была дурой. Если бы не сын, я бы не женился на ней.
Я снова и снова пересматривал видео. Слышал крик своей дочери. Крик боли от которого сжималось сердце и кулаки.
Деньги всегда решали все проблемы.