Я уже не могла открыть глаза, придавленная новыми, откровенными ощущениями. Мы никогда не лежали в постели голыми. Настолько близко, что я чувствую бедрами прижимающиеся ко мне напряженные члены. Чувствую, как Ден в нетерпении двигает бедрами и трется о мои.
Я теряюсь от многих точек соприкосновения, и у меня сносит крышу. Чувственно. Эротично. Слишком интимно!
Та степень близости, когда уже нет меня или их. Есть мы! Между нами растворяются границы, и остаются миллиметры оболочки, сдерживающей нас от полного поглощения друг другом.
Я дрожу, понимая, как близко подхожу к новому для себя откровению. Парни шипят и рычат, стараясь сдерживаться, но их самих рвет от нетерпения.
— Ты первый?
Я не разбираю голоса, но мне все равно, кто из них будет первым. Я все равно принадлежу им обоим. Но хнычу, когда меня крутят, переворачивают, прекращают целовать и гладить. Я чувствую настойчивые прикосновения внизу, но мне-то хочется больше! И я снова хнычу, не в состоянии произнести слова связно.
Вздрагиваю, когда дверь с удара открывается и врезается в стену.
— Какого хрена тут происходит?! — рычит Владимир, и парни резво отскакивают от меня, оставляя обнаженной и распятой на постели под гневным взглядом Кострова.
Ненавижу его! Всегда всё портит!
— Убирайся! Это моя комната! — ого, а пьяненькая — я смелая!
— Вот именно, — холодно подчеркнул Костров. — Это комната твоя, а вам вход сюда строго запрещен!
— С чего бы?..
— Штаны надели и марш по своим спальням.
Мы переглянулись. Ого, папаня, похоже, не в курсе, что спальни уже давно перепрофилированы.
Я фыркнула и откинулась навзничь. Ничего. Сейчас разойдемся, а через час, как Костров уйдет, продолжим.
Но через час я отрубилась. А проснувшись утром, не обнаружила рядом парней.
Они что, всерьез решили послушаться папеньку?!
Я натянула халат и выскочила из спальни. Сразу остановилась и развернулась.
— А вы что тут делаете?
У двери стояли два бойца, лениво привалившиеся к косякам. Сразу видно, с ночи стоят.
— Приставлены охранять, — протянул один.
— Меня?
Второй кивнул.
— От кого?
— От близнецов.
— Что-о-о?!
Неужели Костров пошел на это?! Разделить меня от братьев? Братьев от меня?!
Он в своем уме?
Неудивительно, что в его личном кабинете у спальни мы оказались все вместе в сопровождении двух приставленных стражей.
— Пап, ты не имеешь права!
— Ты о правах мне еще покачай, — отбрил Костров Дена, безмятежно поправляя манжеты и завязывая галстук.
— Она — наша, — безапелляционно напомнил Дим.
— Она в первую очередь — МОЯ! Я запретил трогать ее до девятнадцати.
— Мы не трогали… — смутился Ден. — Мы бы не стали до конца…
— Кому другому лапшу на уши вешай. А ты чего прибежала?
— Требую вернуть моих мальчиков мне!
Владимир зарычал, дернул узел на галстуке и перекосил его:
— Они в первую очередь МОИ! — он развернулся от зеркала к нам, гневно сверкая глазами. — Вы все живете в
— Так что, нужно всего лишь съехать из твоего дома, чтобы жить по своим правилам? — Дим ступил на зыбкую почву, и мы с Деном моментально подобрались и встали к Диму поближе, чтобы дать отпор гневу Кострова.
— Это мой город! — тихо проговорил Владимир, только от его спокойствия озноб пошел по коже.
Мы промолчали. Спорить с главарем глупо. Он из-под земли достанет, если мы не согласимся жить по его правилам. Это и так понятно.
— Когда там у тебя день рождения? — проворчал Ден, подписывая капитуляцию.
— Через два с половиной месяца, — уныло сообщила я и услышала тяжелые вздохи с двух сторон.
Владимир был последователен в наказании. Теперь нас тщательно разделяли друг от друга стеной, столом, даже автомобилями, довозившими до университета.
Это было стремно. Я только научилась принимать наличие близнецов как подарок свыше, когда меня насильно оставили одну, без защиты, без обожания и привычных плюшек от от них.
В такой странной изоляции долго протянуть мы просто не могли! Но, помимо дома, мы пересекались в других местах. Ну и пусть, что в общественных. Зато там между нами не посмел никто встать.
— Мийка! Малышка! Иди обниму!
Ден кинул рюкзак под ноги и обхватил меня лапищами посреди кампуса, зарываясь носом в макушку и тяжело дыша, пытаясь вобрать меня всю и сразу.
— Отец изверг, — простонал он.
— Не могу не согласиться, — пробасил Дим, перехватывая меня у брата и точно так же облапывая всю.
Полагаю, если бы не начало пар, то до конца учебы мы так и простояли, тесно обнимаясь втроем. Но на пары все же расходились. Костров был настолько строг, что тщательно следил за посещаемостью и успеваемостью парней. За моей, наверное, тоже следил, но в меньшей степени.
Поэтому не странно, что тренировки стали для нас троих отдушиной и той близостью, которой нас лишили.
Первая тренировка походила на слет старых друзей. На тусе мы успели приглядеться друг к другу, кому-то выразить симпатию, к кому-то ее почувствовать. Так или иначе, все переглядывались, кивали, улыбались.
Но нас было гораздо меньше, чем в автобусе.
— Ден, а где еще ребята?
— Какие, малышка? — нахмурился Ден.
— Здесь не все…
