Ден распахнул глаза и ударил брата в плечо, тот повалился на спину, прихватывая и меня. В результате вся чувственная эйфория рассыпалась в мелких тычках.
Но уже в следующую секунду Ден повалился на меня сверху, удерживаясь на локтях, пристраивая свой горячий член между ног и заставляя сдвинуть бедра.
— Зажми сильнее, — прохрипел он.
Я подчинилась, скрещивая ноги и внутренней стороной бедер чувствуя движения его члена. Вся эта мягкость и жесткость слились в бешеный ритм толкающегося между зажатыми ногами члена, пока Ден не вскрикнул, выгибаясь надо мной, и я не почувствовала между ног сырость.
Ден отвалился, я оглянулась на Дима.
— А ты?
Дим поднял полотенце, брошенное у кровати, вытер мне ноги и положил руку на треугольник намокших трусов. Намокших не от сырости Дена, а от моей собственной.
Дим судорожно сглотнул, кадык дернулся, и я нашла его темный взгляд. Он хотел не меньше брата толкаться между моих бедер, но почему-то медлил.
— А ты сама не хочешь?
От предвкушения я закатила глаза и поддала бедрами вверх, плотнее прижимаясь к его руке. Дим надавил, заставив ойкнуть и стал медленно с нажимом тереть. Я закусила губу и закрыла глаза.
Напряжение нарастало, белье стало мешать мне, но попытки стащить трусы, чтобы почувствовать пальцы Дима на коже, пресек Ден, перехватив запястья и удерживая мои руки над головой.
Я извивалась, стонала, а они наблюдали, нависая надо мной. Заметила странный взгляд между близнецами, но не придала значения, в очередной раз вздрогнув и зашипев, когда Дим повернул ладонь ребром и прошелся вверх-вниз, задевая самое сосредоточение удовольствия.
— Ну же, — причитала я, — еще… Пожалуйста…
Дим смотрел мне в глаза, и водил ребром по влажной ткани, попадая между чувствительных складок. Я охала, поддавалась к его руке и требовала сильнее, больше… Последняя капля до разрядки никак не набиралась, тело стало натянутой струной, которая вот-вот оборвется. Я вся вибрировала, заранее зная, что не прощу их, если бросят меня в таком состоянии и не дадут кончить.
Ден посмотрел на терзающего меня Дима и коротко бросил:
— Давай.
Дим, не прекращая движений, приложил большой палец к клитору и надавил.
Земля ушла из-под ног, взорвавшись буквально на молекулы. Я закричала, не в состоянии контролировать свои эмоции. Тело билось, сдерживаемое двумя парами крепких мужских рук. Между ног бил горячий источник, но мне было наплевать, как я выгляжу со стороны. Главное, внутри себя я выглядела сияющей всеми цветами радугой, расходящейся лучами в разные концы света, выбивающей из порядка вещей и была невероятно, просто неимоверно счастливой и легкой.
Из своего красочного мира я выходила долго, не концентрируясь на то, что ребята ходят, возвращаются, двигают меня к краю и фиксируют, чтобы я не сбежала.
Но после такого расслабления я даже на ноги встать бы не смогла.
— Мия, сегодня кое-что должно произойти. Мы с братом подумали и приняли решение. Ты тоже его примешь. Раз кто-то не понимает слов, приходится клеймить делом, — серьезно произнес Ден.
— Клеймить? — прошептала я. — Ты шутишь, что ли?
— Нет, Мия, — сдержанно вмешался Дим. — Ты должна серьезнее относится к нашим словам. У тебя есть только мы. И ни с кем тебя делить не будем.
— Ну ладно, — бездумно согласилась я.
— Хорошо, — с облегчением произнес Ден. — Тогда ты должна запомнить, чем это может вылиться.
Я еще не до конца понимала, к чему они ведут, когда Ден снова коротко сказал Диму:
— Давай.
Я почувствовала холодный металл, прислоненный к внутренней стороне руки. Скосила взгляд и вскрикнула.
Дим приставил пистолет к руке и уже снял курок.
— Не дергайся, — тихо предупредил он, отводя дуло.
Я с облегчением вздохнула. Напугать меня решили, идиоты!
И тут раздался выстрел.
Руку прошила дикая боль, я дернулась и завопила. Дим удержал за простреленную руку, Ден за плечи, а я чувствовала запах пороха, крови и ужаса.
В комнату влетели пять бойцов. Короткий разговор, и к кровати притащили аптечку. Я держалась в сознании, пока первый тампон с дезинфицирующим средством не опустился на рану.
Тут меня выключило.
В себя пришла от рёва Кострова. Я знала, что он умеет быть страшным, но на близнецов Костров никогда не повышал голоса.
— Кто?!
— Пап, это было наше обоюдное решение.
— Заткнись! Кто, я спрашиваю?
— Я. С ней все в порядке. Я знал, куда стрелять.
— За мной. В кабинет. Оба!
Я услышала шаги, потом дверь захлопнулась, и только тогда с тихим стоном я открыла глаза и посмотрела на перебинтованную руку от кисти до локтя.
К горлу подкатила тошнота, я резко свесилась с кровати и заорала от боли, тут же выворачивая кишки наизнанку.
В комнату вбежали братья и Костров. Недалеко, значит, ушли. Но мне было плевать на них. Меня било от озноба, боли и ужаса.
Почему Дим выстрелил в меня? Почему Ден не остановил его? Почему, мать их, так больно?
— У нее жар, — процедил Костров, прикладывая холодную ладонь к моему лбу.
Я на секунду затихла, прижимаясь к его огромной руке, как к последней тихой гавани. Он обещал меня защитить, обещал, но не защитил. Потому что защита предполагалась от кого угодно, только не от его сыновей.
