Он провел ладонью по открытой промежности, и я опять задохнулась, цепляясь за его руку, глядя в темнеющие глаза и кончая от его прикосновений и под угасающую усмешку.
Что, Руслан, не так это весело, хотеть и знать, что я не твоя и никогда твоей не буду?
С окончанием цикла у меня возобновилась активная половая жизнь. Парни усвоили урок, немного нудели, что оттягивать с воспроизводством не стоит, но в основном отрывались по полной, как и я.
Каюсь, мы даже пропустили пару дней универа, трахаясь до бессилия в спальне, в душе, на полу, на подоконнике, перед зеркалом, в тренажерке… Я не помню, осталось ли в наших апартаментах хоть что-то, незапятнанное сексом.
Его было много, всегда на троих, всегда без границ. Я падала, меня поднимали, и мы продолжали. Кажется, я дорвалась до десерта и никак не могла насытиться. Вот теперь я принадлежала им обоим вся, без остатка.
Правила игры всегда менялись. Иногда это был безудержный трах в погоне за удовольствием, иногда медленное смакование. Мы экспериментировали и пробовали разные варианты. Иногда я оставалась с одним, а второй бежал за едой или брал тайм-аут. Но даже в такие моменты секс оставался нашей игрой на троих. Один брал меня, второй смотрел.
Поэтому самым пикантным и интимным оставался секс с Русланом.
Всегда тайком, украдкой, между парами. В раздевалке, или в подсобке, или под лестницей, ведущей в подвал. Но меня возбуждала не секретность свиданий с Русланом, а то, что мы были одни, только я и он. И за нами никто не подглядывал.
И именно с Черновым мне было не до экспериментов и расширения границ. Я просто хотела, чтобы он брал меня. Хотела отдаваться ему. Хотела вот так бунтовать против Костровых и того, что они мне уготовили.
Да, я была революционеркой, а Руслан стал моей баррикадой, на которую я с удовольствием насаживалась и очень эмоционально кончала. Безумно кончала.
Началось все с его вопроса по телефону:
«Сделала?»
Ага, так я тебе и сказала.
«Нет».
И он заловил меня на выходе из универа, когда я уже уходила с пар. Близнецы задерживались, и Костров прислал за мной машину. Но до нее я дошла не сразу.
Чернов уволок меня в пустую раздевалку, порвал блузку, добираясь до груди, но я простила ему все, потому что безбожно текла от одной только мысли, что он опять сделает это со мной. Руслан действовал на меня ненормально. Он как чужак, который хотел присвоить меня. Как омега, дорвавшийся до самки альфы.
Он знал, что меня трогать нельзя, что меня брать опасно! Но плевал на все и брал. Грязно, быстро, жестко.
Ткань трещала под его пальцами, но мне тоже было наплевать, потому что такого кайфа, как от него, я не получала даже от двух.
Нет, с близнецами тоже было много и по-разному, но там было физическое удовольствие, а здесь эмоциональное.
С братьями я кончала от количества и длительности. А с Русланом — от качества и эмоционального напряжения.
В тот раз я возвращалась домой в машине и давала себе обещание, что это был последний раз! С Черновым — больше никогда!
Благодарила судьбу, что братья меня не поймают растрепанную, слишком довольную сегодня. Не спросят, где мои трусики и почему я такая влажная там.
В душе я смывала с себя следы страсти и продолжала улыбаться, смакуя быстрый и голодный секс с Русланом, воспроизводя его в памяти. Завелась от одной мысли о нем и не удивилась, прочитав эсэмэску, ждущую меня в телефоне:
«Снова хочу тебя, принцесса».
Я улыбнулась и послала дразнящий смайлик.
«Завтра уйди с обеда раньше, перехвачу тебя у выхода из столовой».
И весь вечер и всю ночь я ждала этой встречи. Что я там себе обещала? Никогда больше? Ха! Пора просто признать и смириться, что я встречаюсь не с двумя мальчиками одновременно, а с тремя.
И как бы это ужасно ни звучало, я не могла сказать «нет» ни одному из них…
— И летом будет проще провести выездную. Да, Мия?
— А? Что?
Я подняла растерянный взгляд на Кострова.
— Ты весь день витаешь в облаках. Что с тобой? — Костров отложил приборы, оставив кусок прожаренного бифштекса недоеденным.
Значит, хочет поговорить. А я вот вообще ни на чем сосредоточиться не могу.
— Она всю неделю не в себе, — усмехнулся Ден, отодвигая от меня джем, который я пыталась намазать на свой бифштекс.
— Мия, мы говорим о свадьбе, — уточнил Костров.
— Сейчас?!
— Да. Такие мероприятия готовят заранее. Я спросил, устроит ли вас выездное мероприятие на свежем воздухе.
— Мне все равно.
Я отодвинула тарелку с субботним обедом, убрала салфетку с колен и встала.
Костровы, все трое, наблюдали за моими действиями молча.
— Пойду в свою комнату, — сообщила я, но даже шаг сделать не успела.
— Сядь!
Села. Когда Костров разговаривает так, лучше подчиняться.
— Что значит, тебе «все равно»?
— То и значит. Мой выбор ничего не меняет, ничего не решает и мне все равно, за кого из близнецов выходить. У вас же все просчитано?
Я посмотрела на братьев и с удивлением увидела бегающие глаза. То есть как? Просчитано у них, а Костров не в курсе?!
— Просчитано что?
Он не знает.
— Ну… ребенок. Чем больше, тем лучше… От обоих близнецов, — промямлила я.
— Что-о-о? — протянул он.
