Спустя двадцать минут вся группа вышла на полянку, где стоял «Фобос». Стало уже совсем светло, когда челнок с пассажирами на борту плавно взмыл в небо. Малышей устроили в грузовом отсеке прямо на полу, расстелив им мягкие коврики, раздали сухой паёк и бутылки с водой. Самым маленьким Сандра взяла с собой приготовленную Питером смесь. Она сидела вместе с ними тут же на полу, прислонившись к стене, и ревела. Крохотный ребенок у неё на руках, которого она забрала последним, был настолько слабеньким, что даже не мог самостоятельно есть. А перед глазами у Сандры всё ещё стояли те люди, которые остались в лагере. Дети, которых они не смогли забрать. Та женщина возле решетки с большими безумными глазами… Сан знала, что это было за место, где команда находились этой ночью. Оттуда не возвращаются… И сейчас все те, кто сидели в той клетке, были уже мертвы. Они очень давно умерли, но боль от это не стала слабее. Все знания девушки из книг о том, что там происходило в безумно далеком 1942м, были так оторваны от реальности, в которой ей только что довелось побывать. Сандра совершенно не готова к таким познаниям. И теперь её просто раздавило грузом той боли, страха, ненависти, отчаяния и бессилия. А этот запах смерти, которым был буквально наполнен тот воздух… Даже сейчас Сан не смогла избавиться от него. Будто он насквозь въелся одежду и тело, как яд, и теперь медленно убивал, впиваясь в каждую клетку. Она беззвучно рыдала, прижимая к себе грязный крохотный сверток. Именно такой и увидел её Роберт, когда зашел в грузовой отсек. Он молча сел рядом и обнял её. Сандра уткнулась к нему в грудь и ревела, пока он тихонько гладил её по голове, прижимая к себе до самого возвращения на «Олимпию».
Прошло трое суток с тех пор, как «Олимпия» совершила последний перелет во времени. Поначалу всю детвору поместили в медицинский отсек к Легранжу. Но лазарет не рассчитан на такое количество пациентов, поэтому пришлось запустить и карантинные камеры. Двоих самых маленьких поместили в детские инкубаторы для реанимации. Тех, кто постарше, оставили при мед. отсеке, остальных малышей распределили по боксам. Сандра буквально разрывалась между ними, стараясь успеть к каждому. Все они нуждались в хорошем питании и лечении. Но в целом, дети уверенно возвращались к жизни.
Сандра снова ночевала в медицинском отсеке, так же, как и доктор все эти дни. Они по очереди дежурили, наблюдая за малышней. Днем им правда очень старался во всем помогать тот самый самостоятельный мальчуган, которого звали Яков или по-простому Яша. Мальчик очень толковый и рассудительный. Ему было уже почти семь, хотя на вид не старше и пяти лет. Всю его большую семью убили фрицы, только он да одна из средних сестер Роза уцелели, но потом всё-таки попали в лагерь. Он очень по-взрослому рассказывал обо всех ужасах войны, которые ему довелось пережить за такую недолгую жизнь. Почти не плакал. Лишь когда говорил о маме и сестре, то тайком вытирал слезы. Помощник из Яши вышел отличный. Он не отказывался ни от какой работы, что была ему по силам: хоть за малым приглядеть, хоть горшок помыть, хоть уколы первым ставить. Сандра и Питер ему нравились. Особенно доктор, которому он «был племного благодален за леченные зубы». И, как ни странно, он с особенным уважением смотрел на Тиина, когда тот заглядывал в лазарет по делам. Всегда с серьезным видом здоровался с ним за руку, так сказать, сугубо по-мужски. Один раз Яков отвел его на разговор в сторонку в самый дальний угол палаты. Там они о чем-то долго беседовали. Девушка наблюдала за ними издали. Маркус, похоже, тоже симпатизировал мальчику. Он словно немного высовывался из своего сурового безразличного панциря, когда Яков появлялся рядом. А вот с остальными юный помощник так на контакт не шел. К капитану относился уважительно, строго соблюдая дистанцию. А при Роберте всегда настораживался, зорко следил за каждым его движением. Сандру такое его отношение очень удивляло.
