Его рука покоилась на дверной ручке.
— Ты готова? Шайлер кивнула.
Они покинули спальню и пошли по коридору, бесшумно, как призраки в ночи.
Насколько понял Трейс, прислуга еще спала, но, видимо, очень скоро все изменится. Появятся женщины, занимающиеся уборкой, работающие на кухне и выполняющие множество других обязанностей, женщины, трудами которых большое поместье содержится в полном порядке.
Они достигли спальни Шайлер и вошли внутрь, когда что-то привлекло внимание Трейса. Он прижал Шайлер рукой к стене. Поднес указательный палец к губам и прошептал:
— Ш-ш.
Шайлер повиновалась. Она стояла не шевелясь, не говоря ни слова, не производя ни малейшего шума.
У Трейса было орлиное зрение и отличный слух. Его ощущения, включая и шестое чувство — чувство опасности, всегда помогали ему на улицах Питсбурга. И сейчас они дали ему преимущество. Он настороженно выжидал.
Вот, опять…
Трейс подошел к окну и выглянул наружу. Хотя их с Шайлер комнаты были расположены в одном коридоре и находились не так далеко друг от друга, Трейс отметил, что из ее окна открывался несколько другой вид. Послышался звук, похожий на скрип. Затем он увидел легкую вспышку света в отдалении.
Все длилось лишь несколько мгновений, но Трейс был уверен, что это ему не почудилось.
— Говори тихо и не выходи на свет, — прошептал он.
Шайлер кивнула.
Он приблизил губы к ее уху:
— Помнишь ту ночь, когда я пришел вслед за тобой в беседку?
— Конечно.
— Так вот, сейчас я могу сказать тебе более точно, что ты видела и слышала и что побудило тебя заняться расследованием.
Меж ее бровей залегла складка.
— Что, Трейс?
Он попытался освободить ее от этого груза.
— Ничего.
— Ничего? — В ее голосе прозвучало недоверие. — А мне казалось, что там все-таки что-то было, — мягко упрекнула она его. — В конце концов, мы занимаемся этим делом вместе уже несколько недель, и сейчас не время заводить тайны друг от друга.
Но Трейсу не хотелось делиться своими соображениями с Шайлер. И не хотелось, чтобы она прочла его мысли. Как можно более беззаботно он положил руку ей на плечо и потянул подальше, в глубь комнаты.
Выглянул в окно.
— Ты же все-таки что-то видел, да?
Трейс кивнул.
— Свет, — наконец решился сказать он. — Он вспыхнул лишь на пару мгновений, но я твердо уверен, что мне это не почудилось.
Трейс поменял позу — до этого он стоял, опершись на письменный стол XVIII века, покрытый китайским лаком и украшенный изображением экзотических пейзажей. Он внезапно, находясь в той же комнате, в том же доме, почувствовал себя тигром, запертым в клетке, и, понизив голос, твердо сказал:
— Ты не пойдешь со мной.
Шайлер нахмурилась:
— Но ты же сказал, что что-то видел.
— Да, видел, — подтвердил он.
— Ты слышал какие-нибудь звуки?
Лгать ей было невозможно.
— Какой-то скрип.
Она явно уже приняла решение — это чувствовалось по ее тону.
— В таком случае я иду с тобой, — заявила она, натягивая слаксы и потянувшись за своим темным свитером.
Трейс покрутил пальцем у виска.
— Я похож на сумасшедшего? — Он усмехнулся. — Можешь не отвечать на этот вопрос.
Шайлер сунула ноги в туфли без каблуков.
— Я иду. Точка. Что бы ты ни говорил и ни делал, я не изменю своего решения.
Надо было как-то заставить Шайлер осознать возможную опасность.
— Послушай, милая, я в буквальном смысле слова вырос на улице, в одном из самых диких районов Питсбурга. Мне пришлось научиться защищать себя с самого юного возраста, раз уж я хотел выжить. Не обижайся, но ты слишком хрупкая.
— Зато ты крепкий, — возразила Шайлер, отметив двойственный смысл своего ответа. Она быстро завязала волосы в «конский хвост». — Думаю, именно поэтому говорят, что крайности сходятся.
— Я чертовски серьезен, Шайлер.
— Я понимаю.
— Прошу тебя остаться здесь и предоставить это дело, в чем бы оно ни заключалось, мне.
Она потянулась к нему и взяла его ладони в свои:
— Я не могу этого сделать, Трейс.
Он крепко выругался про себя.
— Черт возьми, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказал он вслух.
Шайлер бросила ему в лицо его же слова:
— А я, черт возьми, боюсь за тебя. — Затем она прибавила в свое оправдание: — Поверь мне, Трейс. Я гораздо крепче, чем ты думаешь.
Это не убедило его.
— Но, Шайлер…
— Либо мы оба занимаемся этим делом, либо не занимаемся им вообще. — Она отвечала за каждое свое слово.
— Ты упрямая, своевольная девчонка, — заявил он, и это был совсем не комплимент с его стороны.
— А ты упрямый, своевольный мужик, — не осталась она в долгу. — А теперь давай обсудим наши планы.
Ему это вовсе не нравилось, но, как понял Трейс, его одобрение здесь не требовалось.
— Во-первых, надо выбраться на улицу так, чтобы нас никто не заметил.
Шайлер внимательно слушала его.
— Понятно.
— Нам надо прокрасться вдоль задней стены дома под прикрытием сумерек и теней. Затем пойдем напрямую. И никаких фонарей.
— Без фонарей, — повторила она.
— Вопросы?
Лицо Шайлер было белее снега.
— Только один.
— Какой?
— Мы возьмем с собой оружие?
— Оружие?
— Ружья, ножи?
Трейс заметил, что ее руки слегка дрожат. Он постарался подбодрить ее:
— Разве твой смертоносный зонтик не с тобой?
