— Я люблю тебя, — Кейден больше не был в состоянии притворяться безучастным, схватил ее за плечи. — Но я не смогу пережить все мучения, если потеряю тебя!
— Люди живут, любят… И умирают. Это неизбежно.
— Но я продолжаю снова и снова терять, — поток воспоминаний и страхов в нем стал постепенно нарастать, отключая чувство логики и осторожности. Рассказ о своем прошлом все изменит. Но чем дольше он скрывал правду, тем глубже ранил ее чувства. Он больше не мог этого вынести.
— Я не могу найти Анку. Лукан, скорее всего, умрет. Сегодня на складе мне пришлось убить одного из своих собратьев по службе в морской пехоте. Это было одним из самых сложных поступков в моей жизни. Но этот день даже близко не был настолько ужасен, как тот, в который я потерял своего младшего брата — Вестина.
Сидни на мгновение замешкалась, но спустя несколько секунд обняла его.
Кейден прочистил горло. — Мне было двенадцать. После того, как родился Лукан, мои родители лишь спустя двести лет смогли произвести на свет ребенка. Когда я родился, они уже были в преклонном возрасте, но спустя десять лет у нас появился Вестин.
— Ему не было и двух лет, когда одним летним утром мы вышли на улицу погулять. Вестин следовал за мной по пятам. Я был для него примером, и я любил его… Господи.
Слезы навернулись на глаза, грозясь прочертить влажные дорожки по его щекам. С похорон Вестина он не позволял себе думать или оплакивать тот день. Воспоминания о его потрескавшихся пухлых щечках и счастливом смехе снова вскрыли старые раны.
— Все в порядке, если ты не можешь сейчас об этом говорить…
Но он уже не мог остановиться.
— Я бежал за ним, притворяясь, будто собираюсь его поймать и щекотать до тех пор, пока он не позовет на помощь дядю. Как всегда, он убежал. Но в тот день он споткнулся.
Воспаленное сознание подкинуло картинки маленькой ножки и пухленьких ручек, взмывших в воздух. Почему, когда он закрывает глаза, видения не уходят?
— Он упал? — тихо произнесла Сидни.
Он не замечал, что замерз, пока ее мягкая рука не опалила его плечо. Внутренности, казалось, полностью заледенели. Он сглотнул слезы.
— Да. И ударился головой о каменную стену.
Как только он произнес эти слова, перед глазами снова возник Вестин. Как в замедленной съемке он ударился о стену и упал на землю. Кровь из раны залила его голову.
Сидни ахнула.
Пальцами он сжал переносицу. Пора покончить с этим. Он должен был объяснить ей причину, по которой разобьет ее сердце.
— На звуки моего крика прибежала мать. Она была шокирована увиденным, но пообещала мне, что простая магия снова поставит его на ноги. Она сжала мою руку, и я помню, как почувствовал облегчение. Она направила свою палочку на рану Вестина. Но вместо того, чтобы исцелиться, он начал захлебываться и задыхаться.
Сидни нахмурилась.
— Я не понимаю.
— Ее магия, которая должна была исцелить его, подвела и убила его. Она была напугана и, возможно, перепутала заклинания. После того, как моя мать перестала кричать, все звуки хлынули на меня потоком. Я помню пение тех же чертовых птиц, которые щебетали накануне, прежде чем моя жизнь пошла под откос.
— Ох… Мне так жаль, Кейден, — Сидни крепче сжала его в своих объятиях.
Как легко было поддаться желанию прильнуть к ее теплому телу и позволить ее любви залечить гнойные раны.
Легко, но так опасно.
— После того случая мы с матерью практически не разговаривали. Она слегла в постель и с тех пор больше не вставала. Я не винил ее за ненависть ко мне. Я загнал его к этой стене и…
Слезы. Жгучие капли проложили дорожки по его щекам. С раздражением он стер соленую влагу и судорожно вздохнул.
— Я не могу быть с тобой. Я не могу даже любить тебя. Потому что я потеряю тебя точно так же, как потерял Вестина и свою мать. Всех своих друзей. А теперь и Лукана. Это слишком больно, — он отрицательно покачал головой. — Если я потеряю тебя, то потеряю и себя заодно. Я лишусь рассудка и больше не вернусь к нормальной жизни. Потому что у меня больше не будет причин жить без тебя.
— У тебя есть еще причины жить. Лукан еще не умер, и ты не потеряешь меня. Мы будем сражаться вместе с этим ублюдком и сможем победить.
Он покачал головой. Слишком много было на кону.
— Моя свобода, жизнь и сердце больше мне не принадлежат. Но я хочу оставить себе сознание.
Услышав его отказ, она на долю секунды замерла в его руках, а затем отступила.
— Я тоже потеряла их. И я приняла эти потери. Я думаю, что они могут привести меня к чему-то прекрасному.
Кейден раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но не нашел слов. Но в этот момент пронзительный женский крик пронесся по дому. По крови пронеслась доза адреналина, и он немедля вышел из комнаты.
— Сабэль!
Сидни последовала за ним.
— Может, она не ушла. Лукан может навредить ей?
Скорее всего. Но если он признает это, Сидни будет настаивать на своей помощи. Эта женщина действительно не понимала, в какую передрягу попала. Так как он отказался от брака с ней, то у него не было права указывать ей, что делать. Но, проклятье, он не мог держать язык за зубами.
Приблизившись к спальне Лукана и Анки, он схватился за ручку двери и рыкнул:
