Вероника Степановна не всё из его речи сумела разобрать, кроме хорошо известного ей обращения, так как остальное он произнёс без подготовки и предварительного составления речи. Но она со мной поделилась огромной гордостью за всех нас, когда наблюдала его уверенное поведение на сцене известного Берлинского театра оперы и балета, что огромный зал тепло с аплодисментами встретил его выступление. Что она никогда в жизни не могла рассчитывать, что её муж — обычный школьный учитель, будет стоять перед таким залом и зачитывать обращение правнука к публике.
Смотрел я на рассказывавшую все это прабабушку и скромно сидящего рядом Всеволода Никитича, на гордые взгляды, которые она время от времени бросала на мужа, и думал о человеческих судьбах и близких мне людях.
Воистину — «невозможное — возможно», и я радовался за неё, так как ей было нелегко все прошедшие годы наблюдать небрежение и покровительственные взоры сверху вниз направленные на её Севу, постоянную недооценку со стороны окружающих и его рядовую должность в школе. Разве только школьники уважали и любили своего учителя, что служило ей лишь слабым утешением.
Нетрудно такое понять, если вспомнить рассказанную прадедом историю, о предложении перейти на работу в министерство, а также чем всё это завершилось, несмотря на его высокие профессиональные качества и обилие боевых орденов и медалей.
Вероника Степановна выросла в совсем иной среде в иное время, так что ей было трудно спокойно принять, что её замечательного мужа всячески обходят почестями и продвижением по службе. Что поделать? Подкачало у них обоих происхождение, а него — и вовсе из эксплуататорского класса.
И вот наконец-то, он уверенно выступил со сцены такого замечательного театра и ему внимал весь зал, в котором находились представители советского посольства и множество иностранных представителей.
Она, конечно, несколько излишне честолюбива и обращает слишком много внимания на почести, в отличие от того же прадедушки, но она такая как есть и перевоспитывать в таком возрасте — совершенно бесполезная затея. Нет, честолюбие у Всеволода Никитича также имеется, но он, как в том мудром изречении о военных, умеет публично его не демонстрировать. Что говорит о большом жизненном опыте и отличном воспитании.
Надо будет и ему сделаться известным писателем, и я кажется знаю какую замечательную фэнтезийную сагу стоит начать создавать — «Песнь льда и Пламени». Она подойдёт в самый раз, а про её историческую основу — «Войну Алой и Белой роз» можно будет указать в предисловии к ней. Опять же, я её знаю назубок из-за увлечения переводом на русский язык. А это потребовало кропотливого прочтения всех книг в оригинале, чтобы ознакомиться с авторским стилем, и также позволило ощущать намеки и завязки интриг.
