И безусловно наа свой прямой вопрос, он получил такой же ответ, что с самого начала, а ту речь подготовил для цензуры, и чтобы чиновникам МИДа было чем заниматься.
Над чем Андрей Дмитриевич посмеялся и заметил, что мне следовало выступить более аргументировано, и привести развёрнутые доказательства своей гипотезы, но сам он прекрасно понимает, что в рамках приветственной речи, уместить такой объём сведений представляется затруднительным.
«Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу».
Скандал, конечно, получился немаленький, так как не принято менять содержание выступления или доклада без предварительного согласования — это жуткий моветон. В научной среде поступок крайне предосудительный. Так я же сразу в самом начале выступления заявил, что не могу считаться полноправным учёным, а только учусь.
Таким образом, представ перед вновь избранным президиумом, я повинился в этом грехе и попросил простить по молодости лет, и отсутствию опыта участия в столь крупных международных конгрессах. Заявил, что это был мой порыв души сказать то, что давно наболело и жгло меня изнутри, как кислота.
Опять изобразил китайского болванчика, и отработал на бис номер «кланяюсь и каюсь, каюсь и кланяюсь». Неизвестно все ли поверили этому представлению, так как я даже не учусь в театральном, как мне советовал Ильич, но смотрели на это действо благожелательно.
Я украдкой бросал взгляды на всех присутствующих, и мне показалось, что около четверти смотрели даже одобрительно. Расклад неплохой — для начала, где положено было бы послать, чтобы всыпать по первое число, двадцатого начать и первого кончить. Так что есть шансы заручиться поддержкой некоторой части президиума.
Поэтому я поднапрягся и изобразил огорчение своим проступком и желание загладить свою вину. Стал уверять всех, что более такого не произойдёт, и моё поведение в зале проведения конгресса и комиссиях будет выше всяческих похвал. Я усвоил урок и постараюсь впредь не нарушать принятых в научной среде норм, а сей случай будет мне уроком, который надо тщательно запомнить.
На сей раз по моим оценкам благожелательных взоров стало больше, и у меня отлегло на душе. Многое будет зависеть от позиции занятой президиумом. Поддержат они мои опасения и предложенные проекты, или отвергнут как домыслы рассчитанные на сенсацию.
И наконец, после воспитательного момента, мы смогли перейти к самому содержанию моего выступления. И тут мне пришлось попотеть. Вопросы касались конкретного подтверждения выдвинутой гипотезы и её научной обоснованности. Благо я ещё в том мире изучил этот вопрос досконально, и все формулы, выкладки и доказательство просматривал неоднократно.
Эти доказательства я и стал излагать, попутно приводя формулы и результаты расчётов по памяти. Мои листки пошли гулять по рукам членов президиума, и брови некоторых поползли вверх, а лоб стянуло морщинами. Как говорилось в фильме «Ну, барин, ты задачи ставишь… За десять дён, одному не справиться. Тут помощник нужен. Гомо сапиенс…» Так что лица у многих стали точно такие же, как у того кузнеца Степана.
Проверить все формулы и результаты понадобятся месяцы работы, да не одного человека, а целой группы. Компьютерную модель достаточно детально отражающую картину, не удастся запустить даже на новеньком суперкомпьютере CRAY-1[130], а того дожидаться ещё пару лет.
Оттого президиум оказался весьма озадачен. Громогласно заявить, что опасения высказанные в моём выступлении беспочвенны станет опрометчивым поступком, но проверить все выкладки и формулы, а также провести повторные расчеты, требуется неимоверно много времени и затрат труда учёных.
А потому они пошли проторенным путём. Создали группу из учёных, на которую будет возложена обязанность провести всестороннюю проверку изложенных доказательств и расчетов. И только по результатам её работы можно будет сделать окончательный вывод.
Правда, бойко мною изложенные доводы вкупе с формулами и результатами резко поубавили скепсис некоторых членов президиума и почти убедили склонявшихся в сторону поддержки.
