А я, переговорив с интересующими меня людьми, распрощался со всей компанией и откланявшись отбыл. Пить мне нельзя, а сыт я был с самого обеда. К тому же стали побаливать мышцы ног, и завтра мне были обеспечены не очень приятные ощущения. Нужно было добраться домой, и там провести массаж для снятия этих болей.
Но несмотря на боли я следующим утром всё равно выбрался на пробежку, и на, ставшее привычным, общение со школьниками, но не смог задержаться там надолго. Так как нужно было подготовить всё к приёму в посольстве, а самому принять душ и обсушить волосы.
На приём отправился в смокинге, который предусмотрительно прихватили из Женевы. И там на приёме, после завершения официального приветствия делегаций наших и немецких учёных, сам посол отвёл меня в сторонку и спросил, не задумывался ли я о дипломатической карьере?
На что со смехом я категорически открестился от такого счастья, и пояснил, что согласен только на общественных началах, и только в качестве голубя мира. На более серьёзное я никак не потяну по размерам.
В ответ он мне улыбнулся, и после недолгой беседы отошел к остальным сотрудникам посольства. В целом пообщались мы достаточно непринуждённо. Он часто улыбался и был приветлив, но с этими дипломатами всегда надо держать ухо востро. А то, вдруг возомнил, что я его подсиживаю, раз к ним в посольство направили для работы моих родственников.
В любом случае мой ответ должен был рассеять его опасения, и может быть поможет наладить их ровные взаимоотношения с моими родными. Мне это потребуется для удачного завершения моих проектов, а к тому же не хотелось бы серьёзно испортить отношения с коллегами прадедушки и прабабушки.
Все они присутствуют в этом зале, и чутко отслеживают реакцию руководства на мои действия. Ни для кого из них не секрет, что меня просил остаться в Берлине сам товарищ Хонеккер. Ведь такая новость, что шило, и в мешке её не утаить, тем более при таком небольшом коллективе посольства.
Мои предки тоже были в центре общего внимания, и одеты очень строго и элегантно. На Веронике Степановне было вечернее платье пошитое с большим вкусом, а на Всеволоде Никитиче классический костюм с его боевыми наградами.
Было заметно, что прабабушка никак не скрывает гордости своим правнуком, а прадед молчаливо одобряет моё сдержанное поведение на приёме. Он-то знает в этом толк, всё-таки белая кость и воспитание получил очень достойное.
Вот я и постарался вести себя сдержанно и достойно, что разительно отличалось от уже сложившегося образа юного ниспровергателя условностей. И хотя соблюдение этикета меня утомляет, но я в состоянии сообразить не плевать в колодец, откуда предстоит водицы напиться. Вот и представлялся тут этаким няшкой — белым и пушистым. Прямо анимешный пупсик.
Всем мило улыбался и раскланивался, заводил любезные разговоры о погоде, что является самой светской темой беседы. Не знаю скольких мне удалось обаять, но старания я прикладывал нешуточные. Тем более, что кроме газировки ничего не пил, а сладкое не очень любил.
Ну, не создан я для такого гламурного времяпрепровождения — тупого и бессмысленного. Так что нашёл себе компанию в кружке физиков из ГДР, откровенно скучавших на этом приёме. Мы вскоре стали травить анекдоты и байки из жизни физиков наших стран, а я между делом спросил, не знаком ли из них кто-то со Стивеном Хокингом[147], так как мне хотелось бы наладить с ним дружескую переписку.
Меня очень интересует проблема коллапса звёзд и возникновения нашей вселенной, а в целом многие проблемы астрофизики, и они тесно перекликаются с тематикой наших исследований, только в звёздном масштабе.
Но к сожалению, никто из этого кружка не знал Хокинга и не встречался лично. Однако они обещали поинтересоваться у своих коллег, работавших в той области. И вскоре сообщат мне результат.
Так что пока вокруг проходила ярмарка тщеславия, мы занимались полезным трепом по специальности. Хотя несколько представителей из посольств зарубежных стран пытались вытянуть меня для разговора тет-а-тет. Однако для меня такие беседы были неинтересны.
Если у них честное предложение или вопрос, то окружающие меня физики не помещают этому разговору. А на иные я не дурак вестись и подставляться. Знаю их заходы с попыткой подставить и следом вербануть.
Отошёл я только с кубинским послом, из особого уважения к острову свободы. Говорили с ним по-немецки, так как я не знал испанского в должной мере. Он сразу передал мне приветствие от самого Фиделя Кастро, и пригласил посетить их посольство, когда у меня возникнет такая возможность.
Я ему пообещал, что обязательно зайду в несколько позднее, когда изыщу для этого достаточно времени. И тогда передам им свой ответ команданте Фиделю, которого очень уважаю и кем откровенно восхищаюсь.
