Пришлось сделать виноватый вид и пролепетать, — Леонид Ильич, так сложились обстоятельства. Перед выездом на международную конференцию в Женеву, я не успел полностью завершить пуско-наладочные работы на первом образце. Операционную систему только начал лепить. В работе показал только нашему замечательному учёному Жоресу Алфёрову. Его очень сильно заинтересовал такой вычислитель, и он просил меня, как можно скорее, организовать выпуск столь нужной техники. И тут в ГДР представился такой замечательный случай. Вот и камрады также заинтересовались. Немцы аккуратисты и очень дисциплинированный народ. У них куда меньше бюрократии, а вопросы решаются стремительно. Сами смогли убедиться. Инженеры и рабочие у них очень высококвалифицированные. Так что такая техника сможет появиться на год или даже два ранее. До этого собирался передать всю документацию в Институт кибернетики АН УССР Глушкову. И в городе наладить её выпуск на заводе аналоговых вычислительных машин «Луч». Но боюсь из-за нашей бюрократии и расхлябанности проваландаемся лишних год-два. А по приезду в Москву, тем же утром написал вам отчёт о своей поездке, где указал, что в Берлине обсуждал очень важный вопрос, о котором смогу доложить только лично вам. Он наверно утонул в недрах бюрократического аппарата.
Ильич немного оттаял и сказал, — Не читал, у меня бумаг целые ворохи и секретари их сперва разбирают для представления мне. И всё равно ты поторопился. Должен был здесь всё обстоятельно рассказать, продемонстрировав рабочий экземпляр, а только потом мы вышли бы на товарища Хонеккера и решили вопросы по международной кооперации. Будь я монахом, то отпустил бы тебя с миром — «иди и впредь не греши», но у меня ты так просто не отделаешься. Чтобы через день тут стоял работающий образец и полная документация на него. Всё расскажешь и покажешь, а я приглашу заинтересованных лиц с нашей стороны. Понял?! — грозно произнёс генеральный секретарь, сдвинув брови, что они превратились в одну.
— Яволь, разрешите идти исполнять! — гаркнул, вскочив по стойке смирно, и развернувшись строевым шагом направился к двери.
— Ладно, хватить паясничать. Садись на место. У нас с тобой серьёзный разговор и он ещё не завершён! — одёрнул меня генеральный секретарь.
— Тогда я тоже попрошу присутствия со своей стороны заинтересованных лиц. Лучше всего если доставкой и представлением рабочего образца займётся мой сосед. Он полностью в курсе этой работы, а сам разрабатывает новый процесс литографии, по которому будет производиться усовершенствованная версия центрального микропроцессора этой системы. Я ему показывал работу персонального вычислителя, и он крайне заинтересован в таком же для своей научной деятельности. Второй экземпляр мы собрались изготавливать для него. Он знает где всё лежит и может проследить, чтобы крайне аккуратно доставили. Опытный экземпляр требует особо осторожного обращения.
— Хорошо. Дельная мысль и укажешь задействованным для доставки людям, что и как нужно проделать для осторожной перевозки. На твоего соседа также выпишут пропуск и его разместят тут же. — отчеканил генеральный секретарь.
— Есть проблема, Леонид Ильич. Он учится на втором курсе Университета, имеет целый ряд научных работ, но экзаменационная сессия прямо на носу. Понадобится освобождение от экзаменов, и их перенос на некоторое время. Первая форма допуска у него имеется, но он не комсомолец, что может помешать оформлению пропуска.
— Я думал, что ты один такой оригинал. А тут молодой учёный, допущенный к секретным работам, и не комсомолец, — удивился Ильич.
— А он, как и я, не любит нашу бюрократию, и комсомольскую в том числе. С немецким союзом свободной немецкой молодёжи у него замечательные отношения. Мне они для него передавали огромную благодарность. — скромно ответил и потупил взгляд.
— И он туда же, нет в вас ни капли патриотизма и любви к родине. Всё вам заграничное подавай. Эх молодёжь, чего вам не хватает. — проворчал собеседник.
— Разрешите начистоту, по гамбургскому счёту, — и проследив реакцию генерального секретаря продолжил. — Патриотизма и любви к родине у нас хоть отбавляй. Трудимся и создаем для её пользы. и всё самое передовое в мире. А вот у бюрократии есть явный дефицит того и другого. Большинство лишь о собственном благе печётся. Они такие же проститутки, как творческая интеллигенция, оттого что зажрались со своими спецраспределителями импортных качественных товаров. Я желаю скорейших успехов академику Глушкову и его ребятам, чтобы заменить всех этих чинуш нормально функционирующей вычислительной техникой, объединённой в ОГАС[182], — выпалил, не удерживая эмоций.
