– Совершенно верно.
– Но Марк Львович… зачем ему это понадобилось?
– Слушай дальше, и поймешь. Так вот. Мы поговорили по душам с генеральным директором страховой компании. И самое интересное: Марк Львович Радкевич в момент пожара благополучно был несколько месяцев на пенсии. Его выдернули обратно, чтобы он занялся именно этим делом. Только этим, специально, понимаешь?
Киваю, хлопая глазами. Герман продолжает.
– А теперь самое главное. Угадай, что послужило причиной неожиданного возвращения старика на работу?
– Я… не знаю… что?
– К директору страховой приходил некий чиновник, предложивший ему заключить очень крупный контракт на страхование автомобилей областного бюджетного учреждения «ОблАвтоДор». Речь идет о десятках миллионов рублей, – рассказывает Герман. Он с интересом смотрит на меня – видно, что мои реакции ему нравятся.
– И кто этот чиновник? – тихо спрашиваю я.
– Глеб Дмитриевич Харкет, заместитель министра строительства и дорожного хозяйства нашей области! – выпаливает Герман с видом человека, раскрывшего тайну древнеегипетской письменности.
Я молчу. У меня во рту пересохло. Сигарета замерла в пальцах, не добравшись до рта. Медленно тлеет, и дымок поднимается, неприятно действуя на широко распахнутые глаза.
– То есть ты хочешь сказать…
– Именно. Этот Глеб пришел в страховую, предложил заключить контракт, а взамен потребовал самого опытного – Радкевич считался таковым – и въедливого страхового агента. Тот начал якобы расследовать дело о поджоге, хотя на самом деле Ваньку валял – я видел составленные им документы. Он ничего в реальности и не делал, а лишь тебя вызывал на беседы, их тщательно протоколировал и в папочку складывал зачем-то. Ну, и там же нашлись бумаги на липовую фирму «Sputnik motors LTD».
– Но Глеб… зачем ему всё это нужно? Он что же, хотел нас с Максом поссорить? Погоди-ка. Но ведь Макса, Ольгу и ту её девушку убил не Глеб, а Фил. И Макс… если он знал, что это подстава, то зачем убегал от меня? Сказал бы, так и так, я невиноват. Мы же были лучшие друзья!
– Понимаешь, Сергей, – нравоучительным тоном заявил Герман, – порой люди больше верят бумажкам, чем тем, кого знают много лет. Вот завтра я состряпаю в фотошопе какую-нибудь порно-картинку, на которой ты будешь с тремя девушками развлекаться, и покажу твоей жене. Что она скажет, как думаешь?
– Не поверит!
– Уверен?
– Абсолютно!
– А 99 процентов других женщин поверят или засомневаются. Так-то, вот она – извечная сила документа. Даже поддельного. Так что…
– Ничего не понимаю. Если Глеб такой мерзавец, что хотел нас сначала разорить, а потом рассорить с Максом, но для чего потом устроил на работу? Меня, Катю? Фактически он ведь нас спас от нищеты, когда мы сидели дома почти без копейки денег? – задаю вопросы, зная, что у Германа нет на них ответов. Он лишь транслировал то, что накопал бывший следак.
– А как же Ольга? И та девушка, которая погибла вместе с ней. Неужели Глеб приказал Филу это сделать? Как думаешь?
– Не знаю обстоятельств. Но мне кажется, в данном случае Глеб тут ни при чем. У того парня, Фила, судя по тому, как хаотично он стрелял, – мы это также проверили на всякий случай, – кажется, в тот момент поехала крыша. Он плохо соображал, что делает. Иначе бы не оставил столько следов и потом не попался, как в случае с Максом, – отвечает Герман.
– А Макса он убил по приказу Глеба? Там же было всё очень хладнокровно, насколько я помню из сообщений СМИ. Один выстрел в сердце и ноль следов.
– Это лучше у Глеба спросить, – говорит Герман.
Что ж, он сделал то, о чем я просил. Передаю ему конверт с деньгами – гонорар он заслужил с лихвой, получаю в обмен флэшку со всей информацией, которая мне пригодится, чтобы предметно поговорить с Глебом, прощаюсь и ухожу. Мне надо увидеться с Катей. Обсудить эти невероятные известия. Страшно подумать, что наш сосед, который сделал нам столько хорошего, мог раньше так тщательно пытаться уничтожить нашу семью.
Это у меня в голове не укладывается. Но когда прихожу домой и вижу счастливую Катюшу, которая смеется, как ребенок, глядя мультики по телевизору и хрумкая при этом чипсы из большой стеклянной салатницы, понимаю: нельзя её расстраивать. Беременным это слишком вредно. Ещё преждевременные роды начнутся. Потому просто приветствую её, а потом ухожу на балкон – нервно курить.
Как же мне теперь жалко, что больше нет на свете моего лучшего друга Макса! Вот бы обсудить с кем то, что мне рассказал Герман! Но увы, прошлого не вернуть. Это никак невозможно. Придётся думать самому. Хотя что тут рассуждать? Надо идти к Глебу и разговаривать. Правда, делать это лучше где-нибудь на нейтральной территории. Ведь если он на самом деле такой коварный тип, то… кто знает? Вдруг выхватит пистолет и расстреляет меня, как Фил? Или с балкона скинет. Я хотя и не тощий, как его любовник Кеша, но если тот ещё и поможет, мне точно тушкой планировать вниз.
