– Да что ты докопался до моей мамаши, чтоб ей пусто было! – злобно говорит Глеб. «Началось, сейчас поругается со мной», – думаю, но дальнейшее меня поражает. Сосед молчит, а потом, махнув неожиданно рукой, продолжает. – Хотя ты прав, наверное. Я обиделся на неё, проклял и забыл, а что там у неё случилось, не знаю.
– Хотел бы узнать?
– Может быть… когда-нибудь, – неопределенно отвечает Глеб. – Ладно, пойду разомну косточки.
Он встает и, немного пошатываясь, идет на танцпол. Но стоит ему там оказаться, как неожиданно сосед преображается. Начинает гармонично и главное вполне достойно (то есть без выкрутасов, как большинство) двигаться под музыку, и я даже засматриваюсь на него. Моё-то «танцевание», а по-другому не скажешь, – это бессмысленный набор «два прихлопа – три притопа». Если есть люди, которым медведь на ухо наступил, и потому нет музыкального слуха, то на мне мишка косолапый ещё и попрыгал – аккурат на ножках, потому танцевать не умею совершенно.
Но Глеб – он совсем другое дело, и в нем я неожиданно открыл новый талант. Он, наверное, хореографией в школьные годы занимался? Вон как отплясывает. И… что это? Тот парень, который ранее показался моему соседу девушкой, крутится около него. Интересно, чего вдруг? Я присмотрелся. Ну точно. Улыбаются друг другу, подмигивают. Вот это да! Не зря, видимо, Глеб завел разговор на «голубую» тему. Значит, она для него имеет какое-то значение…
Стоп. Фил. Тот самый сумасшедший гей, который самоубился в камере. Он же говорил мне во время мальчишника про любовь к Глебу… Так, может, между ними и было что-то такое? Вот это да… Я поражён до глубины души. Ай да сосед! Не перестаёт удивлять. Но пусть себе. Всё-таки мной сделан большой шаг на пути его примирения с матерью. Он же задумался о желании узнать, почему та ушла. Дальше буду развивать эту тему, глядишь, что-то и получится.
Неожиданность последовала через несколько минут. Глеб пошёл к нашему столику вместе с тем парнем в фиолетовых штанах в облипочку!
– Знакомься, Серж! – фривольно сказал сосед. – Это Аркадий, можно просто Кеша.
– Приятно познакомиться, – я протянул пареньку руку. Тот оказался довольно юным, лет девятнадцати примерно. Очень худеньким, довольно по-гейски (то есть разноцветно и манерно) одет, при этом даже напомнил мне чем-то Фила.
– Ты не против, если он посидит с нами? – спросил Глеб. Я мотнул головой. – Вот и классно. А то он здесь совсем один. Договорился встретиться с другом, а тот не пришел и на звонки не отвечает.
Вскоре подошел официант, мы пополнили наши запасы алкоголя с соком и дальше пили уже втроём согласно старой русской традиции. Только я заметил: Кеша не слишком-то любитель выпить. Он больше губы мочил в коньяке и ставил рюмку обратно. Вернее, два тоста смог так продержаться, а на третий попался Глебу, и тот спросил, как в старых советских фильмах: «Ты меня уважаешь? Тогда пей. До дна». Ну, а поскольку не ему платить за выпивку, Кеша был вынужден послушаться.
Чем дольше он сидел с нами, тем больше мне казалось, что между ним и Глебом постепенно нарастает симпатия. Я начал ощущать себя третьим лишним на этом «мужском празднике жизни», но и уйти не мог: все-таки сам же соседу предложил оторваться в ночном клубе. И пока я думал, как мне дальше себя вести, эта «сладкая парочка» вовсю веселилась, что-то радостно обсуждая. Мне надоело, я махнул рюмашку и пошёл делать вид, что танцую.
Две песни выдержал, а когда загремела третья, решил пойти обратно. Но, глянув на наш столик, обомлел: Глеб и Кеша, нежно поглаживая затылки друг друга, целовались взасос.
Я стоял и смотрел, словно молнией поражённый, на Глеба и Кешу, и не мог сдвинуться с места, пока меня довольно крепко не толкнул какой-то бугай в черной рубашке. Типичный «хозяин положения»: на бычьей шее толстая золотая цепь, на запястье правой руки поблёскивают массивные золотые часы.
– Чего встал? – грубо спросил он. Я не люблю, когда мне хамят. Да ещё моя идея продолжить разговор с Глебом неожиданно прахом пошла. Теперь к нему не побрешеься, и это сильно разозлило. Выходит, я приперся сюдда почти напрасно, а ведь мог провести ночь рядом с любимой женщиной. Потому повернулся к бугаю и послал его в пешее эротическое путешествие.
Думал, он скажет мне что-то не менее ласковое. Но в ответ на всех парусах примчался его здоровенный кулак. И угодил мне прямо в левую скулу, да так, что в ушах зазвенело, в голове потемнело, и я полетел на танцпол, почти потеряв сознание. Кажется, в боксе это называется нокдауном. До нокаута, когда бы я отключился, бугаю то ли умения бить не хватило, то ли моя физиономия оказалась крепче, чем он ожидал.
Оказавшись на полу, я посмотрел на него снизу вверх. Тот возвышался надо мной и хмуро смотрел. Но лежачего бить не стал, а вместо этого неожиданно протянул руку.
– Вставай!
